Так, летом 43-го года моя мать погибла. Погибла на улице. Меня тётушка взяла. Я хожу-хожу всё время в садик. И заметили воспитатели, что я необстиранная так и ходила. Никто не знает, сколько я ходила в садик и обратно, домой. Сама по себе ходила туда-сюда. А потом, когда мне сказал мальчишка: «Твоя мать погибла», – а я поколотила его хорошо. А потом меня наказывали, что я его сильно побила. Ну, что скажешь? Дети есть дети. Ну, и кончилось тем, что: «Где тётушка живёт?» Я сказала, где тётушка живёт. Пошли к тётушке, разыскали её. Пошли мы искать мать, где она могла погибнуть. Она на работу бежала по дороге, как она ходила. Ну, нашли мы её там, где сборный пункт для трупов. Мы один сборный пункт прошли, второй сборный пункт пошли. А потом один мужчина, который работал в морге, говорит: «А вот ещё не разобрана куча». Сколько она в этой куче неразобранной лежала – это трудно сказать. Но были все меры, конечно, предосторожности, чтобы люди не заразились, чтобы не было трупных заразных болезней. И потом я в трупах-то увидела мать. Это была, конечно, тяжёлая картина. Похоронили мать. И вот эти женщины, которые были на похоронах, я очень помню хорошо, говорят: «Ну, Анна берегла бутылку вина на День Победы». Дед сказал: «Всё равно победим». И вот на День Победы берегла бутылку вина, а пришлось её хоронить с этой бутылкой.