Выход из окружения. Гибель 355-й дивизии

В июле пошли белые ночи. До этого момента, до начала июля, в июне, ещё кидали с парашюта нам питание и боеприпасы, патроны в основном. Потому что, выходя из окружения своими силами, дивизия потеряла всё своё тяжёлое вооружение. Ни пушек, ни миномётов не осталось. Потеряли полностью 4 полка, роты, дивизия потеряла батальон связи. Ни радиостанции, ни телефона не было, когда я уже прибыл к ним. Вот меня сделали бегуном, челночным движением только связывал, пешим путём, штабы дивизии и полк. Комдив дал указание устно, и начальник оперативного отела нам приказ: немедленно донесите. Я побежал в свой полк, 1182-й полк. Прибежал, нашёл начальника оперативного отдела. Ни командира, ни начальника штаба не было. Где они, я даже не в силах спросить. И я передал вот этот указ: «Приказываю дивизии выходить из окружения малыми группами по 3-5 человек». А мы всё-таки вот эта группа, небольшая группа полка, отошли в район распоряжения штаба 355-й дивизии. И мы только подошли – такого огня, всю войну прошёл, я не видел, не было надо мной такой атаки с воздуха. Всё землю вот так перевернули. Весь штаб, где располагалась этот дивизия, её не стало, с землёй смешанная. И вот когда самолёты улетели, пыль осела, дым в воздух ушёл, в небо, и то там, то здесь из этих воронок от этих бомб, кто живой остался, начиная с меня, поднимались, стряхивали с себя. И машина откуда взялась до сих пор для меня загадка, ну, мы уже давно в окружении. Откуда эта машина пришла, не знаю. Полуторка. Один офицер крикнул: «Офицеры, ко мне». Мы еле-еле душа в теле побежали к нему. Мы же уже 2 месяца воевали, у нас перочинного ножа не было на руках. Только доставляли – туда приказ, оттуда донесение, приказ, вот так. Если встречается немец, чем защищаться? Нечем. Вот в это время он нам раздал автоматы Шпагина. ППШ – вот это самые хорошие, самые многопатронные. В диске 71 патрон помещается. Вот когда он нам это раздал, мы вновь родились. У меня ведь в душе такая радость. Теперь с таким оружием разве можно сдаться фашистам? И вот, раздавая это, сказал: «Уходите, там разберёмся, на северные калининские леса уходите. Там найдём». И мы бежали туда, танки уже вышли на поле, на равнину с опушки. И пользуясь лощинками, кустарниками, побежали вот эта небольшая группа людей. В лесу встретили уже на 3-й или 4-й день небольшую группу с пистолетиками. Ни охранного взвода, ничего нет. Половина женщины. А один старожил наш, нашей группы, говорит: «Мы их пропустили. Мы на север шли, они на запад. И мы остановились, ну, по виду, по шпалам, они старше нас, мы их пропустили». А потом один из нас говорит: «Так это, товарищи, штаб 357-й дивизии, наши соседи. Давайте за ними пойдём. Может, у них карта есть. Может, радио есть». А мы с удовольствием согласились. Пошли, а уже больше десяти дней голодные, холодные, вообще без пищи. Еле двигались. Они тоже далеко не пошли, остановились. И этот, старший по званию, подошёл, докладывает: «Товарищ полковник, – а он встал, с такими усами, как Будённый, полковник, – мы воины 82-го полка. Если примете, зарегистрируете, мы с вами будем вместе биться». А он когда увидел, мы все с автоматами, есть уже чем охранять, с удовольствием нас приказал начальнику оперативного отдела зарегистрировать. Вот там с этой дивизией моей, 355-й дивизией… Следопыт вот есть, здесь сейчас она, она нашла всего 30 человек из дивизии. Мы зарегистрировались, будучи в окружении в лесу. 22-го июля 42-го года приказ НКО расформировать 355-ую дивизию, как имеющую большие потери живой силы. Вот в такой тяжелейшей обстановке первые месяцы войны я пережил. А потом мы вышли в районе Нелидово. Это уже нелидовские леса в центре Псковской области. Вот отсюда со Ржева мы туда пошли.