Детство. Наше хозяйство

Мой отец очень сильный мужик был. Когда переехали, когда советская власть победила, дали новые участки земли за счёт казацких станиц, и рядом с большой станицей Зеленчукская, от них отрезали небольшой участок, туда поселили много семей, карачаевцев. Вот в 27 году отец мой свою семью взял, у него 2 семьи было, обоих в одну карачаевскую арбу посадил, и переехали туда. И вот там моё детство прошло. После разрушительной Гражданской войны голод по всей России, повсеместно давил людей. Кормились, старались, выкормив, выжить в голодные годы. И только благодаря ленинской политики НЭП, новая экономическая политика, разрешили казакам и местным горцам карабкаться, сколько может, столько скота держать, земли дали хорошие. И наделы перепахивали, кто картошку, кто кукурузу, там же горные районы, они еле-еле созревали. Но вот так детство. С 6-7 лет на моей шее было следить за базой, где содержалась корова. Я её каждый день перед школой очищал, нечистоты через плетень бросал в огород и сено подавал корове, потом в школу шёл. Так 3-4 года до окончания 4 класса. А там дальше ещё хуже. Немного развелись овцы. В русской семье разрешали 5 овец и 1 свиноматку. А нам 5 овец. Вот выращивали, использовали потомство, а так – шерсть, всё, старались чистенькое убрать, продать государству. Государство всё принимало: и мясо, и шерсть, и шкуры. Вот так карабкались, и началась коллективизация. Перед коллективизацией у моего отца было 2 лошади, 2 быка. Быков использовали для того, чтобы из леса дров привести, а лошадями ездил на рынки, то, что у него излишки оказывались продовольствия, возил в район, продавал. Использовал для этого свою конную бричку, использовал неплохо. И мы только стали жить по-настоящему. А у меня отец сильный мужик был, в совершенстве знал кузнечное дело. оборудование купил в станице, принёс, установил. Днём зарабатывал, всё, что надо было на кузнице делать: у кого колесо поломалось, у кого там ещё что – всё, что необходимо, все железные ремонты он делал днём. А ночью у реки Большого Зеленчука установил двухжерновую мельницу. Ночью до утра работал там. Всё время бункер заполнял зерном, чтобы круглые сутки работала мельница. И так пол-Зеленчука, можно было сказать, только к нему ездили. Он отлично кукурузную муку делал и пшеничную делал. Спрашивал у знакомых, которых постоянно ходят: «Почему сюда ходите? У вас так есть вальцовка». А они говорят: «Вальцовка сжигает пшеницу, а твои камни в холодном виде перерабатывают зерно. У тебя вкус не теряется у зерна». Вот так. Днём на кузнице и вечером, представляете: бункер наполняет, его от силы на час хватает, опять надо мешки поднимать, засыпать туда зерно с тем, чтобы перерабатывать.