Эвакуация в красноярский край

И вот уже после того, как Лёва погиб, мама решила, когда началась эвакуация, она всё время была, вернее, она решила всё-таки отправить меня в эвакуацию, это было уже в сентябре 42-го года. И мы тоже, конечно, по Ладоге с детским садом. Мама меня отправила, то есть организовался детский сад весь, и у меня там подружка была, которая так и осталась по жизни моей подругой. Мама этой подруги там как бельевщица была, работала. И мы, видимо, раз мы с воспитателями, дети, у нас было там три группы: старшая, средняя и младшая. Мальчики, помню, отдельно, девочки, вернее две группы. Мы в одном доме жили, потом мальчики в другом доме жили. И мы, видимо, где-то в трюме, потому что я не помню самого факта, как, помню только, что мы когда уже оказались на берегу, там нас сразу организовали, дали поесть как-то, и помню, что мы в поезде ехали. У нас был нормальный вагон, купе отдельные были, и вот мы с подругой был в этом купе, с мамой её. То есть я как бы в своём здоровом коллективе туда ехала. И потом, когда мы ехали очень долго, нас же там и кормили, потом у нас такой вагон был интересный, купе, верхние полки так вот все соединялись, и мы наверху спали. Я потом больше не видела никогда таких полок. И вот такой эпизод запомнился мне: когда мы сели в вагон, дали вот по такой шоколадке, для нас же это было, конечно же, я эту шоколадку крутила-крутила, в результате она у меня куда-то упала – трагедия. А эта подружка моя, Нелли, она своей шоколадкой поделилась, потом мы нашли мою и тоже её съели. Ехали мы целый месяц в Красноярский край. Я даже сейчас помню адрес: Красноярский край, Абаканский район, село Тигрицкое. Это было где-то недалеко от Шушенского, но в Шушенское мы, конечно, не ездили.