У меня воспоминания о блокаде в основном, помню, тёмные, просто помню такой день один, вернее, вечер: окна все завешаны, конечно, буржуйка в доме. У нас трёхкомнатная квартира, но топилась одна комната, только, конечно, с буржуйкой. У нас тоже был сарай с дровами. Значит, мама тоже, видимо, каким-то образом добывала дрова, пилила, колола сама, это я точно знаю, и вот она на 4 этаж целый мешок дров таскала, чтобы топить эту буржуйку. Поскольку я ходила в детский сад, и ещё вот просто помню моменты, что из еды почему-то у меня организм не принимал соевое молоко, которое давали. Я помню, что вот это соевое молоко я очень не любила, ну, пила, конечно, но очень не любила. Дуранду помню, остальное я как-то и не помню, потому что ходила в садик, и мы там, конечно, ели. Всё-таки в детском саду развлекали, вот что не говори, вот эти вот детские очаги, тоже это было, очаг называлось, всё-таки воспитатели там были хорошие. Действительно, детям там было нормально. А по весне, я помню, мы с воспитателями ходили, траву собирали для одной воспитательницы, которая, ну, мне казалось, она очень старая, наверное, не была такой старой, пожилая, она болела, собирали травку всякую, какую могли, передавали ей, но она тем не менее умерла.