Не особенно он любил, но рассказывал. Рассказывал. Он был сапёром. Всю войну сапёром был. Это самая плохая служба. Почему? Потому что мину надо разрядить, мину надо найти. И в последнее время, он говорит, появились мины прыгающие. Вот наступил – она не взрывается, она подпрыгивает, мина эта, примерно, на метр-полтора, в воздухе разрывается. На такой вот высоте, чтоб больше было поражение. Сгорел дом, сгорело всё хозяйство наше, мои родные живут на квартире, а то, даже дома ночевали, во дворе просто, летом под открытым небом». В погребе положил камыша, соломы. И там и ночевали. Постелешь соломы, сено, спали там. Сначала говорит: «Ну, приду, я их тут!» Потом говорит, что неудобно. Придёшь, никого нет, они попрятались, прятались немцы, никого нет, а всё открыто, а их нет, потом появляются. У нас для солдата это было преступлением что-нибудь сделать. Поэтому никто не бил, не стрелял, ничего, относились просто как солдаты Советской армии и всё.