Сам погибай, а лейтенанта выручай

Наше начальство вышло поглядеть на руины, командир дивизиона Алексеев, капитан Бушуев. И был ещё Ванярин, лейтенант. А нас всегда учили: «Берегите командиров обязательно». «Сам погибай, – даже вот такое было, – а лейтенанта выручай». Для меня, вроде бы, уже само собой. Они вышли, они же всё в тылу стоят, они же артиллеристы, они в атаку не ходили. Им интересно посмотреть, как побили Берлин, как он разрушен, да как, чего. А с ними увязался, а ещё постреливали. И подошли к какой-то воронке. А воронка громадная, туда дом влезет. Наверное, это всё Америка ещё бомбила до нас. Подошли, и с краю стоим вот так. Я рядышком с ними встаю, они балаболят, говорят: «О, смотри, а вон», – говорит, «Там чего, а вот…», у них разговор. А я пока по руинам, у меня глаза-то разведывательные, что же там они, гляжу, у меня даже рот открылся, направляет на нас «фауст» в козырьке фриц. Вот что делать? Они все вместе стоят, трое, а я хоть и пацан, малодушный, худенький был ведь, как всем телом их шибанул, и сам с ними упал в эту яму. И тут она на краю и разорвалась. От нас только кишки остались бы, точно. Так они меня к двум Орденам Славы представили. А потом мне отменили. «Это, – говорят, – очень много». Дали «За отвагу». Вот такие были дела.