Мои домыслы. Зачем нужен был визит в Форос

И вот тут, может быть, стоит задаться вопросом. Ехали они с тем, чтобы начать процесс его свержения, или, если у них никакой надежды на то, что Горбачёв не пойдёт им навстречу и не подпишет этого документа, не согласится с ними, если у них такой надежды не было хотя бы, ну, там на сколько-то процентов, поехали бы они туда? Думаю, нет. Они рассчитывали, что Горбачёв проявит слабину, что Горбачёв подчинится им. Рассчитывали на это. И вот здесь самую гнусную и самую, так сказать, коварную и драматическую, я сказал бы, роль сыграл Болдин. Ведь он человек, лично знавший Горбачёва на протяжении по крайней мере 15–16 лет. И с 1978 года он был помощником, когда Горбачёв приехал в Москву, он близок был, вхож в дом, в семью. То есть они на него смотрели как на человека, который может оценить характерные качества Горбачёва, его способность сделать то-то или то-то. И, видимо, когда они между собой, это уже мои домыслы, наверно, совещались, удастся их миссия или не удастся, то, наверно, тут вот слово Болдина, который им сказал: «Да, пройдёт. Горбачёв согласится, проявит слабину», – это первый пункт. Второй пункт с Болдиным состоит в том, что он, вернувшись в Москву вместе с ГКЧПистами, по существу, их убедил, что Горбачёв не в себе, что он болен. Ведь эта версия была официально запущена – что он недееспособен. Ну, вот тут-то я свидетель совершенно очевидный. Единственное, что было у Горбачёва, – это его старый радикулит. Его несколько дней назад, до того как произошло это событие, вбок или в спину ударило. И это у него ещё с юности. Он в проруби купался в своё время, моржом был и там застудился, так что у него периодически появлялись эти радикулитные боли. И вот она тоже появилась. И потом, когда я вышел к нему, к ним после отъезда ГКЧПистов, я увидел его – жара невероятная – я увидел его в шерстяной кофте, такой толстой шерстяной кофте. И первые мои слова были: «Михаил Сергеевич, вы что, замёрзли, что ли?» Оказывается, ну, вот таким образом предохранялся или врачи ему так посоветовали быть в такой форме. Так что роль Болдина состояла из этих двух пунктов – весьма пагубная роль. Горбачёв в этой своей толстой кофте, в которой он спасался от радикулита и которая вызывала моё постоянное любопытство насмешливое, поставил вопрос о том, а не дурачат ли меня вообще, не вешают ли мне лапшу на голову. Потому что почему они сами не явились, а не один из первых лиц, не считая Шейнина, и тоже он не был первым лицом в партии. Первым лицом был Ивашко, не считая генерального секретаря. Почему вот эти приехали второстепенные? И вот они мне говорили, намекали на то, что Ельцин арестован, а что Язов входит в ГКЧП, Крючков входит в ГКЧП, Пуго. Соответствует ли это действительности?