Концлагерь

Были преследования, ребят такого возраста, как я уже брали для того, чтобы отправить на каторжные работы в Германию. А мне 13-14 лет, мы прятались, где только не прятались. Я в храме прятался, у меня мама верующая была, так и меня там запрятали. Только когда уже невозможно было что-либо сохранить себя, не быть угнанным, я вышел в город, меня схватили и отправили в концлагерь, который готовил для отправки в Германию, больных туда не брали. Зачем немцам больные в их тылу? Поэтому я, будучи, вроде как здоровым, получил там в концлагере такую простуду, у меня потом, оказывается, выявилось, что у меня был плеврит и он зарубцевался. Это я уже через много лет в армии будучи и после войны узнал о том, что это было. Очень тяжело мне было бегать, ходить, обливали холодной водой, всё во льду. Нас гнали на устройство противотанкового рва и всё такое. И когда комиссия начала уже выбирать кого отправлять, женщины – русские были врачи, немец был главный врач, они услышали, как я кашлял, говорят: «У Вас что-то с лёгкими, мы всё сделаем, чтобы Вас как-то, чтобы не угнали Вас в Германию. И эту справку подпишет главный врач, и если Вы сможете уйти из лагеря в город, в городе Вас никто с этой справкой не тронет». Я, значит, по этому поводу и решил действовать. Всё-таки мне удалось удрать из этого лагеря. Это город Николаев, до Херсона 65 километров. Ко мне привязался дедушка какой-то ещё, и я думал, что он, как опытный уже человек, так будет тут командовать и мы придём домой к себе в город – а оказалось, он сказал: «Нет-нет-нет, ты будешь командовать». И я взял на себя это дело, пришёл в Херсон. Херсон был наполовину выселен от Днепра, потому что наши войска уже подошли к Днепру, и пришлось прятаться, мама работала в инвалидном доме, и меня тоже туда забрала. И нас в синагоге старой, рядом с этим домом, как-то спрятали.