Любая возможность заработать

После войны было тяжело очень нам. Я практически с 14 лет до 19 работал. Я учился и работал. Любые возможности после обеда, после школы, чтобы где-то хоть что-нибудь заработать, я использовал. Мать осталась с двумя детьми. Я находил работу любую. И физическую, и не физическую, лишь бы заработать какую-то копейку. Что-то разгружал, что-то помог собирать. Мне было лет 15, потом 16. Руки-то у меня были, ноги у меня были. Я ни от какой работы не отлынивал. Я Вам даже расскажу такую вещь, могу рассказать. У меня родной дядька, мамин брат, который 10 лет служил в армии и захватил всю Великую Отечественную войну. Он работал в парикмахерской. До этого он был хорошим мастером. Когда он увидел, что я подросток, что надо кормить как-то семью, он меня научил. Я как ребёнок быстро всё схватывал, я моментально, за полгода научился. И что я делал: уже умеючи, после школы, заходя домой или даже не заходя, я бросал портфель, купил старый велосипед за 100 рублей, изношенный, поношенный, садился на него, объезжал вокруг деревни, заключал договоры с председателями совхозов, платил им 55 процентов, себе оставлял только 45, за то, что я их обрабатывал не за деньги, за трудодни. Я писал список трудодней. Мне совхоз платил только в конце месяца, если заработал 100 рублей, а мне дают только 45. Ну, вот и всё. Но всё равно это были какие-то деньги все-таки. Но так как я уезжал, кошёлка на велосипеде, на багажнике у меня был с продуктами. Я был такой нормальный пацан. Что дадите, то дадите. Кто принесёт литр молока, кто принесёт десяток яиц, кто принесёт кусок сала. Вот так я 5 лет работал. Объезжал, у меня были комнатушки везде, люди меня знали. – «Хлопчик, у нас грошi нема. Мы можем…» – «Мне всё равно, что Вы принесёте». Я по молодости семью содержал. Кроме этого, другие были работы. Я не сидел дома никогда.Вы знаете, в парикмахерской брали за стрижку и бритьё, например, 4 рубля. Я брал 3. Я же платил налоги. Сколько на меня не наседала налоговая, потому что люди же, та же парикмахерская, значит, я же отбивал у них хлеб. В выходные я работал дома. Они присылали ко мне, значит, налогового инспектора. А что он может сделать с ребёнком, когда он несовершеннолетний? Они, ну, пожурят меня. У нас нет таких законов. Вот и всё. Они с этим выходили. Это было, как Вам сказать, если я зарабатывал в месяц с помощью своих рук рублей 300−400 денег, а мама, получая ещё 180 рублей на двоих детей, она могла уже прожить, если учитель в средней школе зарабатывал 400 рублей. Так что я находил себе, чем заняться.