Жизнь в эвакуации

Меня переслали в Тормозной завод, посёлок Физкультуры, дом 36, квартира 6. Там я, значит, жила. Нам потом другую дали комнату, 35-й дом. Такого же типа, но две только комнаты на кухне. А там был коридорный такой, много комнат. Помню, как в Ярославле бомбили. Один раз меня мама в окно выдавала. Ну, вещички там кое-какие, и меня отдала. А у нас окно-то было такое, что цветы там росли, деревья, астры, да всё. Питание тоже было сначала плохое. А отец работал вагранщиком в литейном цехе. Он комиссованный был, от войны освобождён, как броня у него была. И вот он работал, получал питание дополнительно: молоко, жиры. Бывало, ночью кончает работу, приходит домой, меня даже ночью мама будит: «Кусочек съешь, маслица там, чего», – всё подкрепляли.Отец работал, жили мы с соседкой, нормально. У нас было печное отопление, когда надо затопим. Рядом было болото торфяное, торф копали, сушили и топили им. И держали они скотину, поросёнка всегда держали, куры были, утки были, гуси. Болото рядом, гуси и утки были. Огородик был рядом с домом. Ходили на поля колхозные, перекапывали, замороженная картошка-то остается там, перекапывали, и это называлось тошнотики. Муки немножко, я помню, мама добавит туда, и пекла оладушки. И мне так нравились они, а меня все останавливали: «Нельзя тебе много есть, нельзя». Голодная была. Больше съешь – заворот кишок. Вы что?