Хрущёв и Горбачёв - параллели

Мы переходим к Хрущёву, который, конечно, независимо ни от чего, знаменовал собой крах коммунизма, который потом завершил Горбачёв. Самая странность в этой истории состоит в том, что это было неосознанно. Ни тот, ни другой не хотели краха коммунизма. Тот и другой не столько понимали, сколько чувствовали, что ежели камешек из этого мощного здания, хоть один кирпичик, вынешь — оно рухнет сразу. Оно так сделано — уродливо, кособочно и гениально одновременно — что такая конструкция: вынул кирпичик — всё, рухнуло. Никита вынул только один кирпичик — и оно стало морально уже обрушиваться. Люди ещё не понимали этого. Нет, он меньше, чем кто бы то ни было, понимал. Он чувствовал это, но не понимал совершенно. Я вот совершенно недавно говорил с Михаилом Сергеевичем — до сих пор не доходит. Возникло, обнажилось, возопило противоречие между коммунизмом как антижизнью — и жизнью. И вот это, что мы говорим: «Ах, капитуляция перед капитализмом» — сейчас, там, всякие фразы — «перед Западом»… Это «капитуляция» — в кавычках — перед жизнью. Это не капитуляция никакая, не надо тут запугивать себя. Просто мы сдаёмся жизни, наконец-то. Потому что коммунизм оказался антижизнью вообще. Коммунизм — вот вам определение, выношенное мной, коммунистом, убеждённым и так далее. Хрущёв именно предпринял, как и Горбачёв, вот этот самый мюнхаузеновский приём — вытащить себя за волосы. Абсолютно не понимая, что дело безнадёжное. В этом смысле они просто братья совершенно. Ой, как бы я хотел, чтобы Никита Сергеевич вдруг воскрес… А он некоторым образом похож на Ельцина своей импульсивностью. Ельцин — менее заидеологизированный человек, строитель всё-таки, предмет осязаемый. Не идеолог, кретин — как его… Лигачёв. Приехал в Америку, увидел, как строят — я тут прямо представляю. Он же знает, что такое строить. Пролетел вокруг этой «Свободы» — и вдруг у него: пшшш — весь марксизм испарился. Так что именно по профессии — не заидеологизированный. Будучи натурой совершенно стихийной, нормальной... Эрнст Неизвестный гениально его изобразил в своём надгробии — расколотом. И это, в общем, символ, если хотите, всего нашего поколения. Потому что мы пытались сочетать несочетаемое. Все его нормальные человеческие импульсы — когда он просто не мог не знать, что, коль будет война, то действительно все погибнут — абсолютно парадоксально сочетались с тем, что: «А всё равно коммунизм должен победить». Был абсолютный алогизм. Когда Горбачёв сказал, повторив Сагана, то, о чём я говорил: «Пепел коммунизма не отличим от пепла капитализма», — я вдруг понял, когда он это сказал. Я понял: всё, аминь, коммунизму — аминь. Дальше — дело только времени, техники, что называется. Тогда всё рушится. Но на самом-то деле он всё-таки, что называется, рванул рубаху. И 20-й съезд — это, в общем, великая вещь. Очень конкретная великая вещь. Это освобождение миллионов людей, исправление миллионов. Потому что и Берия, и Маленков — это были люди… Ну, всё-таки не… Понимаете, все они были нелюди, в этом была природа этого строя. Но вот Никита — он мог ещё потрястись от горя людского. Не по каким-то политическим соображениям — просто потрястись. Эти — были абсолютные нелюди. Я представляю, как грыз себе локти… Лаврентий и Маленков грызли себе локти. Как миленькие мы бы проглотили какой-нибудь миф о том, что Сталина убил кто-то там… Кого-нибудь бы подставили. И вариант маленковско-бериевский был более реален, чем хрущёвский. На таких пустяках Родина, в случайностях, висела вся. И как миленькие мы бы это проглотили тогда. Поэтому то, что Никита сделал — это, конечно, вообще колоссальный подвиг. Мы не отдаём себе отчёта в том, что ему сделать это — сейчас, казалось бы, абсолютно примитивным делом — было тогда: одолеть себя, одолеть вот ту абсолютно бандитскую гравитацию. Если исторически конкретно — то, конечно, он сделал больше, чем Михаил Сергеевич. Говорят, что Никита Сергеевич расплакался на пленуме. Но всё-таки нашёл в себе силы сказать: «Ну и слава богу. То, что вы меня так снимаете — это всё-таки моя заслуга». 14 октября. Я бы сопоставил это с декабрём, когда Горбачёв ушёл.