Реформы Хрущёва

Никита Сергеевич много сделал. Я не хочу сотрясательного, я хочу сказать о положительном. Знаете, вот уважительное такое село. Много сделал хорошего. Паспорта крестьяне получили, гарантированную плату труда получили. Поборы сельскохозяйственных продуктов со дворов сняли. Технику колхозам из МТС передали. Ну и так далее. В результате в 1953-м году по сравнению с предыдущими 5 годами сельскохозяйственная продукция возросла на 34%. Это большой процент, это успех. И прежде всего его заслуга. Или возьмите кукурузу. Ну, вот сейчас критикуют, всё пишут. Да и я тоже. Но я считаю, что, конечно, он перегнул палку с кукурузой. А это ведь доходило до анекдотов. Вот Лебедев, секретарь Омского обкома партии, приехал на Пленум, под Москву поехал в хозяйство, где Никита Сергеевич занимался кукурузой, вырвал кукурузу – больше человеческого роста, с хорошим початком, принёс на Пленум, показал: «Вот мы в Омске какую кукурузу выращиваем». А потом после Хрущёва вообще о кукурузе забыли, говорить даже перестали, сократили посевные площади. Но это же ошибка. Ошибка Брежнева в первую очередь, который претендовал на знания сельского хозяйства. Потому что без кукурузы мы животноводство не поднимем. Это исключено. Возьмите жильё. Хорошо, мы сейчас говорим хрущёвки, хрущёвки. Ну, хорошо, ведь лучше же всё-таки жить в этой хрущёвке, нежели чем в полуподвале, подвале или даже в землянке. Вот и любопытная цифра: за 34 года было построено у нас в стране 797 миллионов квадратных метров жилья. За 12 лет при Хрущёве – более 1 миллиарда квадратных метров жилья. Заслуга? Заслуга! При Хрущёве гласность началась хилая, ростки, но началась гласность. Ну, тот же Солженицын – первая ласточка. Ну, я не знал ничего, я прочитал только в журнале. Если бы не было Суслова, то я уверен, что результаты были бы ещё больше. Ещё лучше. Потому что, уж если и говорить о консерваторах, то главные из них – это, конечно, Суслов. Кремль открыл для народа территории. Балы разрешил проводить. На первом бале молодежи сам был. Ёлку организовали в Кремле впервые, тогда принял. Ну, я не имею в виду Постышева, после Постышева было закрыта. 42 миллиона гектаров целинных земель в короткий срок освоили – его инициатива. Сокращение вооружённых сил. Вот говорят сейчас – он же предлагал, Хрущёв, ядерное оружие ликвидировать. Теперь сегодня говорят – новое мышление, ликвидировать ядерное оружие. Давайте вспомним, 1946-ой год, июль месяц. В 1946-ом году, в июле месяце, сразу после создания в 1945-ом году Организации Объединённых Наций была создана Атомная комиссия Организации Объединённых Наций. И в этой Атомной комиссии наш представитель по поручению Советского правительства внёс конвенцию, в которой предлагалось за три месяца полностью ликвидировать ядерное оружие, имеющееся и находящееся ещё в производстве. Вот когда ещё это было. А сегодня мы это выдаём как за новое, какое-то великое достижение, как результат нового мышления. А это в 1946-ом. И Брежнев вносил предложение по разоружению, и Хрущёв вносил много предложений по разоружению. Хрущёв публично, по-моему, в Москве, он где-то выступал и говорил, что колхозная продукция в два раза дороже совхозной. И зашёл разговор об этом в Президиуме. Кончилось ничем, в конце он говорит: «Хорошо, давайте прекратим эти споры, разговоры, давайте поручим Шелепину, комитету партийного государственного контроля ЦК КПСС и Совета Министров СССР, пусть они разберутся и потом нам доложат». Это было накануне его отъезда в отпуск. Всё, заседание окончено. Все уходят, я уже к двери подошёл, он говорит: «Товарищ Шелепин, задержитесь». Я подхожу. Он говорит: «Знаете что, у меня личная к вам просьба. Вы лично займитесь этим делом и тщательным образом разберитесь, потому что речь, вы понимаете, идёт о моей чести!». Я говорю: «Никита Сергеевич, обещаю вам тщательнейшим образом объективно разобраться». Привлекли учёных специалистов, послал я людей, чуть ли не весь комитет партгосконтроля, послал на места – в республики, в области. ЦСУ стали разбираться. Ну, к ЦСУ я аккуратно относился, тогда Старовский возглавлял, ему верить нельзя было. Потому что, знаете, он делал так, кому что выгодно. Если вы сказали – вот так надо, он так сделает, независимо от того, что фактическая сторона совсем по-другому выглядит. Написали записку. Но я послал в ЦК, а не Хрущёву. Хрущёв прочитал эту записку, вызывает меня и говорит: «Я прочитал записку. Эта записка ваша необъективная, неправильная. И потом, почему вы доложили не мне, а направили в Центральный комитет?». Я говорю: «Никита Сергеевич, было решение Президиума, поэтому я и направил в ЦК». «Ну хорошо, я вот сейчас уезжаю, вы тщательно с Поляковым, секретарём ЦК, разберитесь, и я приеду и доложите. Разберитесь по регионам, посчитайте, посмотрите». Проверили, всё заново проверили – не в его пользу. Когда он приехал, я ему опять доложил, он говорит: «Знаете что, вы тем самым… нет, не так, это первый раз, когда я доложил, – вы тем самым поставили себя в трудное положение в руководстве партии». Ну, я подумал, думаю: ну что ж, я сейчас уйду, а на днях меня уже особо не будет. Ну, потом он уехал в отпуск, тут уже октябрьский пленум.