Ошибки внешней политики

Я ещё хочу сказать о внешней политике. Я уже говорил о кризисах этих, или возьмите такую вещь – первого мая перелетел самолёт, американский разведчик с лётчиком Пауэрсом. Мне в четыре утра из КГБ позвонили ночью. Ну, телефоны были в каждой комнате, на каждой тумбочке. Снял я трубку, докладывают мне: «Вот перелетел самолёт без опознавательных знаков, неизвестный». Я думаю, надо перепроверить. Я говорю: «Соедините меня с заставой, которая вам доложила». Проходит некоторое время, командир заставы докладывает: «Да, вот такой-то, действительно самолёт перелетел». Тогда я звоню Хрущёву. Это уже в начале пятого было. Разбудил Хрущёва, доложил ему. Он говорит: «Пожалуйста, пусть мне немедленно Малиновский позвонит, министр обороны». Разбудил Малиновского, Малиновский звонит Хрущёву, потом мне звонил. Вернее, я Малиновскому, когда звонил, рассказал, о чём речь идёт. Он мне говорит так, высокомерно: «Не может этого быть, это у вас ложная информация, дали тебе». Я говорю: «Родион Яковлевич, это не ложная информация», потому что я с первичной ячейки начал. «Ну, хоро...», я говорю: «Звоните Хрущёву». Хрущёв, значит, отругал его: где ваши службы, почему проспали, почему не докладываете? И дал команду сбить самолёт. Подняли нашу авиацию, а авиация в то время не могла высоко летать и не достали этот самолёт. Тогда Хрущёв дал команду сбить ракетой. Сбили ракетой, но уже на Урале. А первого мая я как на иголках, дал команду начальнику управления КГБ, что надо лётчика найти. Он катапультировался. В лесу найти лётчика надо и доставить в Москву. Ну и буквально уже парад начался военный, звонят, а там в мавзолее телефон, связь со всей страной. Звонит, беру трубку, докладывают – доставили лётчика. Ну и вот, давайте самолёт, сопровождение и в Москву. Поднялся на мавзолей, доложил Хрущёву, ну, у него отлегло, что сбили самолёт, ладно. Ну и там допрашивали, всё, сидел он нормально, его содержали, хорошо содержали этого лётчика. На первый же допрос он всё рассказал добросовестно. Но главное не в этом. Назначается совещание в верхах, в Париже. Значит, де Голль, Эйзенхауэр, Хрущёв, кто там в Англии, Черчилль и кто-то ещё был. Пять, по-моему, было. Приезжает туда Хрущёв с Булганиным на это совещание. Только они собрались, повидались, и Хрущёв сразу набросился на Эйзенхауэра и потребовал у него извиниться за то, что самолёт-разведчик перелетел на нашу территорию. Эйзенхауэр не извинился. Хрущёв хлопнул дверью и уехал. Ну скажите, разумно это? Ведь можно было какую-то другую формулу найти. Можно было тет-а-тет поговорить. Да и вообще, ну что, перелетел самолёт, ну и что? А мы что, разве не занимались разведкой? Разве мы сегодня не занимаемся разведкой? Занимались, занимаемся и будем заниматься. Так же, как и они занимаются. Вот срыв этого совещания.