Этапы карибского кризиса

Военные приготовления были в основном реальными с американской стороны. Обе стороны объявили готовность. Американцы объявили готовность «номер три» — это у них за две ступеньки до начала войны. Готовность «номер один» у них — это уже фактически начало войны, не так, как в Советском Союзе. В СССР объявили готовность «номер один», то есть боеголовки были пристыкованы к ракетам, но ракеты не были заправлены. Пилоты сидели в самолётах, ну и больше ничего. Армия не выдвигалась на исходные позиции — это была демонстрация. Американцы сделали то же самое: подняли стратегическую авиацию в воздух. Но одновременно они начали активную подготовку к вторжению на остров. То есть сделали дополнительный шаг, связанный с их локальной ситуацией — войска подтягивались на юг, во Флориду. Я знаю многих людей в Америке, которые рассказывают: мы сидели и ждали, когда нас пошлют. И они были готовы высадиться. Высадились бы или нет — ну, как говорится, не высадились, значит, и не высадились. Вы понимаете, это же была та же самая игра холодной войны. Не надо забывать, что это была именно игра. Кеннеди объявил блокаду — Хрущёв воспринял это с облегчением: это не нападение, значит, он готов разговаривать. Очень важно — с первого дня начались секретные переговоры. В предыдущих кризисах никаких секретных переговоров не было. Были демонстрации, манёвры, ноты в газетах. А здесь — уже другая стадия. Но блокада — это нарушение права мореходства. Мы не можем подчиниться. Хрущёв сказал: «Давайте не пойдём. Если они на нас нападут — будем защищаться». Каждый корабль имел тридцатимиллиметровую пушку, и за самыми важными шла подводная лодка. Кеннеди это понял. Когда он говорил со своим другом, английским послом Ормсби-Гором, тот посоветовал: «Передвиньте границу километров на 700 ближе к Кубе — пусть подумают». И Хрущёв думал. Он сказал: «Хорошо, американцы захватят наш корабль, мы потопим их авианосец. А дальше? Зачем мне это надо?» Все ракеты на Кубе, все ядерные заряды, стратегические, тактические — всё уже там. Не довезли только ракеты Р-14, которые, в общем-то, никому особо не нужны были. «Давайте сделаем так, — сказал он, — сохраним лицо. Наши корабли пойдут сквозь блокаду, кроме тех, которые везут ракеты и другое оборудование. Их было, по-моему, четырнадцать. Мы их развернём, покажем американцам: мы задираться не хотим». И это произошло. Приказ пришёл буквально в тот момент, когда два корабля — «Волгалес» и «Гагарин» — подходили к блокадной линии. Им на перехват американцы выслали эсминец «Джозеф Кеннеди», названный в честь старшего брата президента — демонстративный жест. Но между ними шла подводная лодка, которой было дано указание: если будет нападение на советскую территорию, на корабль — ориентируйтесь по ситуации, используйте все ваши возможности. То есть — обычной торпедой топите эсминец, если получится. Потом есть одна атомная — ею топите авианосец. Когда я рассказал это Макнамару, он сказал: «Ну и ну. Это же был подарочек президенту: сначала утопят эсминец имени его брата, погибшего в прошлую войну, а потом ещё и авианосец. Как же нам повезло». А приказ развернуться пришёл буквально за полчаса до момента, когда должен был произойти перехват. И они развернулись. Собственно, начинать или не начинать войну решал капитан этой подводной лодки — ни Хрущёв, ни Кеннеди. Если бы он выпустил торпеды — дальше, как говорится, всё пошло бы по-другому.