Фильм «Верные друзья». Дружба актёров

Я вам могу сказать, что картину сейчас зрители стали так много смотреть, ну, простите, это благодаря моей маме. Ведь дело в том, что после отъезда Галича картину уже запретили. И уже после смерти папы прошло несколько лет, и мы, в основном мама, я здесь меньше, стали ходить на телевидение и говорить: «Ну, никого нет в живых. Но картина такая». И вот кто-то решился первый на телевидении – вернули. Сейчас она идёт по всем каналам. Действительно, ощущение. И, вы знаете, каждый раз… Я не могу сказать, что это моя самая любимая картина. Я всё время как-то выпадаю. Мне «Киевлянка» больше нравилась, очень. И хотя все три актёра были знакомы очень давно, вот после этого они стали какой-то… ну, как сказать? Папа приезжает в Ленинград – он обязательно у дяди Саши Борисова сидит. Что Меркурьев, что Борисов – они когда приезжали с Ленинградского вокзала… Здесь же ленинградская гостиница близко и дом наш близко. Они просто чемодан поставят: «Идём». Они знали друг друга, они были в хороших отношениях. Но здесь у них стала какая-то семья. Понимаете, вот даже дядя Саша Борисов умер 14 мая, а папа через две недели, вне зависимости. Но вот эти ниточки какие-то между ними были. До сих пор звонят люди и говорят: «Опять смотрели». Так довольны. Дети стали смотреть. Потому что мой сын познакомился с дедушкой, только впервые увидев его в этой картине. Историй, вы знаете, было очень много, при том, что они вообще все трое были безумные хулиганы и Хренникова подставляли, когда запись была. Ну, дело в том, что они же все трое очень музыкальные люди. И когда они поют… я не обладаю столь музыкальным слухом, я не могу это понять. Но они в тот текст, который есть, добавляли какую-нибудь там… Ну, какое-то добавляли словечко. И Хренников, сидя, всё говорит: «Я не могу понять, я же музыкально, что там происходит?» Он никак не мог понять. А приехала на запись мама, услышала и просто сказала: «Ребята, стол давно накрыт». Они в момент всё спели, всё записали. Хренников потом говорил: «Что вы делали? Вы мне объясните, что вы там добавляете всё время?» Ну, вот они просто любили хулиганить. Вечерами после съёмок они обязательно играли в домино, это была их знаменитая история с Борисовым. Потому что ведь снимают… Ну, мне очень не хочется операторам говорить бяки всякие. Но никогда лето в лето не укалывается. Поэтому особенно вот эти нырки снимались где-то в октябре. Волга не самая тёплая река для этого момента. И Александр Фёдорович нырял – ему стопарик, нырял – стопарик, нырял – стопарик. В общем, к концу, как всегда, они начали играть в домино. А играл папа с Василием Васильевичем, а Александр Фёдорович – с мамой, она тоже снималась в этой картине. И она ему всё время говорит: «Саша, что ты делаешь? Почему ты тройку к пятёрке ставишь?» В этот момент открылась дверь, и вошёл сначала Исаев, потом ещё кто-то. И все входили, говорили: «Александр Фёдорович, вы…» И убегали, и убегали. Потом вошли, он говорит: «А что такой интерес к моей персоне?» И вышел какой-то там, я не знаю, кто там занимался, ну, завхоз, наверное. «Вы знаете, сколько вы сегодня выпили?» – «Не считал». И он сказал, что около двух литров выпил. После чего говорит: «А ты, родная, спрашиваешь, почему тройка к пятёрке». Ну, они вот такие были, они, на самом деле, хулиганистые, весёлые, там много всяких было историй. Я боюсь, что время не позволит.