Отец был очень нездоровым человеком

Когда мама умерла, он вообще чуть не помер сам, а потом всё-таки прожил десять лет, непрерывно лечась. У него обострился туберкулёз опять, снова. Если бы не это, он бы ещё продержался, да. Но тут он сразу сдал, сразу. И был совсем больной. У него же одно лёгкое только было, практически, понимаете, работало. Ему, конечно, было очень тяжело. И на даче было легче. Во-первых, там он жил на первом этаже, ему не надо подниматься – тут лестница там или что, там не надо. Воздух. И жили на даче. А с дачи он ездил, он ездил-ездил-ездил на работу сколько мог, а на работе была кислородная палатка в задней комнате. Вот он поработает, поработает и идёт в палатку. С ним сестра и я ездила. Я его сопровождала, когда уже мамы не стало, да. И ещё до этого она плохо себя чувствовала, очень тоже уже стала больной, больной человек это была, она рано умерла. Ну, у неё много так заболеваний было, просто она была очень такая жизнеутверждающая, тоже оптимистка, а уже физически она не могла. Поэтому мне приходилось, конечно, с ними и за границу везде ездить, и по стране. Боялись мы его отпускать. Я с ним везде летала и на охоту ездила, ну, везде, в общем, да. Он очень был неутомимый такой. И вы знаете, если он что-то хочет сделать, он делает – хоть ты что хочешь. На какой-то фирме мы были, сейчас не помню, во Франции. И он уже плохо так, ему трудно было, конечно, дышать, трудно. Ему сзади несли кресло, чтобы он, если устанет, сел на кресло, потом дальше пойдёт. Ни разу он на это кресло не сел. Время идёт-идёт-идёт, ко мне подходят товарищи, которые в этой делегации, и говорят: «Юлия Андреевна, сделайте что-нибудь. Идите к Андрею Николаевичу, скажите, чтобы он кончал, потому что он сам свалится, с ним плохо будет, и мы падаем, мы уже падаем, понимаете? Ну, сколько же можно». Ну, я подхожу, я говорю: «Знаешь, надо кончать, наверно». Я не говорю: «Ты устал», – не надо. Я говорю: «Знаешь, тут люди уже падают, молодые, здоровые, что же такое». Он так говорит: «Знаешь что, я не могу кончать, потому что у меня времени очень мало. На эту фирму больше я не смогу приехать: у меня другие задачи. Но, пожалуйста, кто падает – кресло-то вон видишь, за мной носят, – да пусть они сядут на это кресло, пусть и сидят, а я пошёл дальше, но я закончу». Это было во Франции, да. Он из последних сил ездил, конечно, ездил. Там же была эта кислородная палатка. Он уже совсем под конец, под конец он уже переехал в больницу, потому что у него были кровотечения лёгочные всё время. И уже потом он не вернулся домой.