Ту-144 ведь французы с англичанами решили строить. А у нас-то уже шли тоже все эти подготовительные, как говорится, обдумывания во всяком случае. Но он решил, чтобы сын участвовал в этом деле. И он был назначен, как это называлось тогда, главным, что ли, конструктором по этому самолёту, где они вместе обсуждали, очень много работали. И всё-таки этот самолёт вышел чуть-чуть раньше на испытания, чем тот самолёт. И я помню, как – это было, по-моему, под Новый год – с дачи поехали прямо по окружному шоссе туда, на аэродром, на испытания. Там масса народу собралась. Причём, как назло, были облака, но была возможность их уничтожить – полетели самолёты для их уничтожения. Значит, сделали на небе место, подготовили тоже, и было испытание этого самолёта. Это было, конечно, величайшее событие, величайшее событие, величайшее событие в мире, я бы сказала так, да. Он очень красивый был. И вы знаете, он так смотрелся, как хищная какая-то птица: у него так немножко нос был под углом. Просто, когда он разлетелся, был колоссальный с этим носом птичьим – ну просто птеродактиль или кто, не знаю. Нет, честное слово, очень интересный самолёт был, очень. И потом он радовался, что вот сын, понимаете, тут. Ему хотелось, чтобы был преемник после него кто-то. Он его по-всячески приобщал и создавал ему условия на работе, чтобы он набирался опыта работы.