Почему я не был коммунистом

Как-то стыдно было. Мой папа вступил в партию в 1941 году, в Химках под Москвой, когда немцы стояли в Химках. Я понимаю. И отец моей жены Гали, Евгений Борисович, тоже вступил в партию в очень сложный момент. Я понимаю, это было так: человек своим вступлением в партию показывал, что он готов пожертвовать жизнью и свободой своей страны. Коммунист, попавший в плен к немцам, так или иначе будет убит. То есть он как бы выкладывал козырную карту. Но это правда позволяло потом острить на эту тему: «Если я умру в бою — считайте меня коммунистом, а если не умру — не надо». Меня приглашали в партию неоднократно. Мне хотелось быть в партии с людьми вроде Юрского, а не с Лавровым. А Юрский без партии. Он ходил по призывы Гайдара, к Моссовету, к Белому дому. Вот мне хотелось быть с такими, как он. И только с такими, как он.