После смерти Сталина

После смерти Сталина ситуация изменилась в том смысле… ну, во-первых, она во многом изменилась. Но и в том смысле, что семьи руководителей стали общаться друг с другом. А поскольку мы жили совершенно рядом и, я думаю, имело ещё значение то обстоятельство, что Хрущёв в последний, всё же, момент, так можно сказать, перешёл со стороны Берии на сторону отца, – это помогло очень. Хрущёв и Булганин. Потому что он пришёл, они пришли к отцу и сказали: «Что нам делать? Он нас вербует». Он сказал: «Делайте, как будто бы ничего не произошло». И это имело своё значение, потому что те военные во главе с Жуковым, которые арестовали Берию, приехали на машине Булганина. И Берия до последней секунды не подозревал, что будут арестовывать его, а не отца. Когда даже Хрущёв вышел инструктировать военных, он считал, что это всё идёт по его плану. Поэтому-то он был в шоке. Так вот, эта, по-видимому, услуга и эта, так сказать, вещь тоже были важным моментом для сближения. И, кроме того, вы просто должны понимать, что ситуация в руководстве после смерти Сталина была очень сложной. Отец был младшим среди этой группы – Молотов, Каганович… И они, в общем-то, совершенно не очень мечтали, чтобы он был во главе. Хрущёв как бы был его таким, ну, вот на этом этапе союзником. А вот потом уже, например, в 1954 году, собственно, Хрущёв готовил заговор уже. А внешне изображалось это как коллективное руководство. И действительно, общение было. Что касается общения детей, так это другие совершенно вещи. Мы-то при чём тут? У нас, например, с той же Радой Никитичной у меня никогда не было плохих отношений, и с её стороны никогда не было плохих отношений. И почему они должны были быть? Мы-то друг другу никогда ничего плохого не делали.