Юрий Любимов

Потом, когда уже Любимов вернулся, наступили лучшие времена. И мы тоже придумали такую рубрику «Театральная летопись» и посвящали самым знаменитым личностям театральным: там и режиссёрам, и актёрам. И вот есть 10 серий, снятых с Любимовым у меня, слава богу, о его работах, о его жизни, о его творчестве. Он рассказывал про дружбу с драматургами разными, и, конечно, взаимоотношения с властью – это его любимая тема была. И я помню, он рассказывал… Он дружил с Эрдманом, с Николаем Эрдманом. И вообще у Любимова кабинет был, и все стены были расписаны автографами. Все и драматурги, и актёры, и режиссёры, и там даже Вознесенский, и Евтушенко, и Эрдман, и там иностранные режиссёры – все, кто к нему приезжали, все там были. И мы вот снимали театральную летопись Любимова в его кабинете, и он рассказывал про Николая Эрдмана. Говорит: «Николай Эрдман сидел у меня тут как-то и рассказывал про то, что вот после уже революции, там 20-е годы, сложная обстановка. И он всегда вспоминал, как он говорил своей жене: «Машенька, выгляни в окошко, большевики не ушли там ещё?» И Любимов любил это всё вспоминать и повторял: «Большевики ещё не ушли?». Юрий Петрович, вообще, он был такой, можно сказать, какой-то непредсказуемый человек, понимаете, очень творческий. И вроде бы рассчитываешь на одно, а он вот что-то другое предлагает. Он же всегда фонариком всё это режиссировал, актёры все знали, что если фонарик есть в зрительном зале где-то, то всё в порядке, всё нормально. А мы его потом снимали в театральную летопись, он рассказывал там о себе, о своей судьбе. Он же рассказывал о том, когда он начинал ещё в Вахтанговском театре как актёр, тогда вот Людмила Целиковская была его женой. И когда Любимов там на базе этого театра Вахтанговского вёл курс в училище Вахтанговском, и на базе этого курса он создал свой театр, который стал вот потом Театром на Таганке. И этот театр ведь с таким трудом пробивался! И пробила в основном, как я считаю, и потом рассказывали, что Целиковская, которую обожало всё правительство, приходила ко всем, улыбаясь, и это всё… И вот таким образом был открыт любимовский этот Театр на Таганке. И она тогда очень много сделала: она принимала участие в подборе пьес, в обсуждениях, в этих редакционных советах, в каких-то актёрских сдачах. И Любимов к ней прислушивался. Это вот была одна эпоха. Потом была эпоха, когда он был в изгнании, и, ну, что-то произошло с Целиковской, в общем, он с ней расстался. Они развелись, хотя у Целиковской был сын от первого мужа, знаменитого архитектора Москвы Абрамяна. У Целиковской был сын от этого архитектора, и Любимов же его усыновил, когда они были женаты. Потом, значит, когда они развелись, Любимов был в Европе, он же там всё время ставил где-то. И в Венгрии он ставил какой-то спектакль, и там венгерская такая журналистка взяла его в свои руки, много о нём делала каких-то программ. Каталин её звали, мы с ней потом подружились, когда потом возвращали… Любимова же уговаривали вернуться в Москву все актёры. Одно время же на Таганке Эфрос ставил. И там, конечно, это была безобразная история, когда актёры сначала вроде бы полюбили Эфроса и к нему прекрасно относились, потому что при Любимове… Любимов пригласил Эфроса, вот после, по-моему, телевизионного спектакля «Всего несколько слов в честь господина де Мольера», где Любимов был в главной роли, у них с Эфросом были очень хорошие отношения, и он пригласил Эфроса на постановку. Эфрос поставил «Вишнёвый сад» на Таганке, и я… К сожалению, быстро потом его сняли с эфира – Любимов вернулся. Хотя спектакль потрясающий был: он был поставлен весь в белых декорациях, все белые костюмы, и ветер гулял, это всё продувалось – вот такой какой-то воздушный «Вишнёвый сад», потрясающий. Демидова была в главной роли. Ну, в общем, спектакль был грандиозный, просто вот сама постановка была, вот всё. И потом вот эту идею я увидела у Додина тоже в спектакле, по-моему, «Вишнёвый сад», когда он привозил сюда, в помещение МХАТа, были гастроли. Когда тоже всё развевалось, все двери были раскрыты, всё это, ветер гулял. А это первый придумал Эфрос. Это очень интересная была работа,