Как начинался Советско-Американский проект. Знакомство с Робертом Вудро Вильсоном

В Дубну с конкретной физической задачей я вернулся после того, как мы эту задачу решили на ускорителе в Америке с энергией 400 ГэВ, 400 миллиардов электронвольт. Мы там тоже аналогичные данные получили, более глубоко поняли, как действует ядерные силы, как устроен протон и другие легкие ядра. В Батавии, близ Чикаго, в лаборатории имени Ферми, там была наша группа вначале из семи ученых, приехавших из Дубны в Ферми-Лаб. В 1960-ом году я встретился с американским физиком, Эрнест Маламут, в Киеве, на конференции. Он хорошо знал уже наши работы, и заинтересовался ими, и сказал, что давайте подумаем, как продолжить ваше исследование на нашем строящемся ускорителя в лаборатории имени Ферми. Запуск этого ускорителя был намечен на начало 62-го года. И мы с ним договорились, что мы начнём думать, как нам сконструировать новую установку, которая соответствовала параметрам их ускорителя. И я приезжал в Ферми-Лаб, мы согласовывали наши проекты: наконец, мы написали проект и были готовы, так как мы начали уже создание установки здесь. И осенью 1971-го года я поехал очередной раз в лабораторию имени Ферми, чтобы представить проект, согласованный уже с коллегами в Америке. Я приехал туда, это была осень 1971-го года. И мы с этим товарищем, хорошим близким мне уже другом, Эрнестом Маламутом, пошли к директору лаборатории, чтобы доложить, что мы вот проделали большую работу, проект завершён и мы готовы подписать соглашение о выполнении конкретной работы на их ускорителе. Значит, мы с Маламутом зашли в кабинет директора, это был Роберт Вильсон, известный очень в то время и физик, и ещё интересный человек, потому что он был художником и архитектором одновременно. А секретарша сказала: «Вильсон занят, вы вот подождите». А потом подошла ко мне и сказала: «Вот когда вы войдёте в кабинет, вы посмотрите, там панно на стене. Из кубиков разноцветных, и на панно если в основном розовое и красное цвета изображения, то директор в хорошем настроении. А если там тёмное и чёрное – он в плохом настроении и вам не следует с ним разговаривать, потому что он вас не поймёт и он отложит на последующее». И когда мы вошли, я увидел, что на панно, вот кубики, вот панно вот такого вот размера, на проволочках кубики эти, которые можно передвигать и вращать. И я увидел, что они в основном серые и чёрные. А в это время Роберт Вильсон разговаривал с уходящим посетителем, продолжал с ним говорить последние слова и двигался к выходу. Я подошёл к этой стенке и перевернул чёрное изображение на розовое и красное и был готов сесть за стол. А Вильсон подошёл, увидел, что случилось с его панно. Он заулыбался, так как-то покачал головой, что мы пытаемся его обмануть. И мы начали беседу. Значит, я и Маламут изложили ему основные параметры нашего предложения. Он сказал: «Вы извините, товарищ господин Никитин, но мы зря вас пригласили, потому что на днях состоялся программный комитет нашей лаборатории и программный комитет отверг ваш проект, потому что вы в камеру ускорителя опускаете струю сверхзвукового водорода, который служит мишенью, которая вам очень нужна, но он так же портит вакуум в камере ускорителя, а мы уже запланировали несколько важных тоже экспериментов совсем другого порядка и вы испортите вакуум и нам придётся отложить нашу программу на какие-то последующие времена. Поэтому комитет отложил ваше предложение тоже на какой-то более удалённый срок, когда вы, вы и мы будем более готовы. Поэтому извините, значит, мы закончим нашу беседу на данный момент». Ну, мы встали, я собрался, взял портфельчик, и пошёл к выходу. А Вильсон сказал: «А что это у вас в портфеле?». Я говорю: «У меня в портфеле фотография нашей установки и изображение наших данных, которые мы получили. Вильсон говорит: «Ну покажите вашу установку». Опять мы вернулись к столу, я выложил фотографии. Там был десяток фотографий, где была сфотографирована установка, а также всякие графики, на которых были изображены полученные данные. Вильсон стал задавать вопросы, мне показались, его вопросы были никчёмными, то есть он спрашивал: «А почему эта трубочка идёт сюда, а не туда? А вообще зачем вот этот болт здесь у вас?». Ну, я отвечал. Потом Вильсон стукнул кулаком по столу и сказал: «Мы сделаем эту работу». Почему он так отреагировал – потому что он был по душе художником. И его интересовали не просто сухие данные и что мы там будем делать сначала, потом, так далее, а его ещё и такая, ну, художественная часть, как эта установка выглядит, красива она или нет, есть в ней что-то такое нефизически привлекательное, что из, что последующим образом говорит, что люди действительно красиво думали. И действительно не только сухими цифрами оперировали, но ещё какими-то возвышенными идеями. Вот он это почувствовал в моих изображениях и стукнул кулаком по столу. И с этого началась наша работа, которая началась в 1972-ом году, наша группа туда поехала в 1972-ом году из семи человек, а последующие группы поработали до 1979-го года.