Конечно, она мечтала быть космонавтом. Естественно, она была лётчица, то есть у неё были все данные. Она проходила медицинскую комиссию. Вы знаете, но в принципе всё, конечно, покрыто тайной. Написали, что она не прошла медицинскую комиссию, какой-то у неё там плохой кислородный обмен. Но дело всё в том, что если бы она действительно не прошла медицинскую комиссию, её бы из лётчиков тоже списали. А здесь – нет. Она не прошла просто медицинскую комиссию. Говорят так, что, во-первых, одного космонавта в семье достаточно. А во-вторых, дочка у неё была маленькая. Боялись – они же тоже были смертницы, все женщины, кто готовился к полёту. Но для мамы это был, конечно, удар. Это было очень обидно. Это был удар, и, может быть, это тоже с какой-то степени помогло ей потом и рекорды эти совершить, как-то куда-то стремиться, ещё достичь большего в своей жизни. Но вы знаете, у них, конечно, у всех, кроме Валентины Терешковой, у всех дублёрок Терешковой, жизнь сложилась как-то грустно, потому что ведь они так и не полетели, никто. Кстати, одна из них должна была лететь с папой на Луну – чуть ли не на Луну. Они в лунной программе участвовали. Потому что они, понятно, не все были лётчицы – они были и парашютистки, и так далее. Но так сложилось, что они готовились, готовились, готовились, где-то, по-моему, чуть ли не до 68-го или 78-го года. Королёв им всем обещал, что они все полетят. Никто не полетел. И никто уже не вернулся в свою лётную профессию, или парашютистки, и так далее. То есть их жизнь очень как-то грустно закончилась. В смысле – не закончилась тогда, на тот момент, а просто она продолжалась, но без неба.