Наталия Михайловна Дудинская

Моим первым большим спектаклем, большим, полнокровным, трёхактным, была «Спящая красавица». Это произошло на том этапе, когда я попала в класс к Наталии Михайловне Дудинской. Наталия Михайловна на том этапе завершала свою творческую жизнь – это были её последние спектакли: «Лауренсия», она замечательно совершенно танцевала, «Тропой грома» – такие названия… И я попала в её руки. Она была репетитором экстра-класса – предельно музыкальна, предельно точна, лаконична. Абсолютное попадание в точку каждое её замечание и пожелание. И ты шёл сразу же в правильном русле. «Спящая красавица» – это очень серьёзное испытание для балерины, потому что это классика, абсолют. Вот «Спящая», вот «Тени» из «Баядерки», «Раймонда» – такие названия даются очень непросто. И я всегда с благодарностью вспоминаю, как она работала со мной на том этапе. Это было очень интересно. Я, открыв рот, внимала её пожеланиям. Она была большим мастером – технически совершенной танцовщицей, очень сильной, виртуозной и очень точной. Петербургская школа – в полном смысле слова. Этот этап был для меня очень важным. Всю классику я получила из её рук. И очень благодарна судьбе, что она вот так распорядилась и свела меня с Наталией Михайловной на том этапе жизни. У нас было очень хорошее содружество долгие годы. Всю классику я репетировала с ней. Кроме того – «Тропой грома». Это был спектакль Сергеева. Она была репетитором у Константина Михайловича в его спектаклях. Ну вот, таким образом. Она добивалась чистоты танца, танцевальной техники. А это очень непросто даётся. А в таких названиях это первым делом нужно – танец как таковой должен быть не просто чистым, но музыкальным, с соблюдением канонов классического танца, школы и стиля спектакля. А стиль спектакля очень часто не соблюдается – выделываются только движения. А «Спящая красавица» не должна быть похожа на «Раймонду», и тем более – на «Лебединое озеро». Вот это очень важные моменты. У неё это было всё.