Новые отделения и направления работы центра

Прежде всего, первое отделение, которое я открыл, это отделение нейрохирургии. Ещё когда Илизаров был жив и руководил, я три раза ходил к нему с предложением: отправь меня в Новокузнецк, там был институт усовершенствования, четырёхмесячные курсы. Я просил: «Отправьте меня, я пройду специализацию, и мы откроем отделение». Он: «Да вы что, Вы понимаете, что такое позвоночник? Да бросьте Вы». Ну, всё. После него я всё-таки решил создать отделение. Началось с того, что я очень увлекался экспериментами. Мы с Кирсановым наложили аппарат собаке на позвоночник и сделали деформацию. Так её изогнули, что задние лапы оказались рядом с передними. Добились стойкой деформации позвоночника, потом её исправили. С Пархашёвым пытались удлинять спинной мозг, но доверился ему – он не знал тонкостей работы, и это не получилось. Открыли отделение, начали работать. Потом приходит Павел Иванович Коваленко: «Владимир Иванович, пойдёмте на трупе поработаем, аппараты на позвоночник». «Ну, пойдём». Сходили пару раз, он говорит: «В первой городской больнице есть заведующий отделением, Худяев, кандидат наук, отличный нейрохирург, может, его пригласим?» – «Давай». Звоню ему: «Александр Тимофеевич, вот так и так, мы в морг ходим, накладываем аппараты на трупы, присоединяйся». Он: «О, конечно». Потом сколько раз ходили – он всегда с нами. Я предлагаю: «Может, к нам перейдёшь?» – «Да». Через пару дней звонит: «Нет, я не могу». – «Почему?» – «Я на очереди на жильё, должны дать четырёхкомнатную квартиру в Заозёрном. Если к вам перейду, меня снимут из очереди». Я: «Это не твои вопросы». Сразу звоню мэру Ильчанинову: «Вот хорошие кадры, он нам нужен, помоги». Он: «Всё, где у него там?» Я всё объяснил, звоню Худяеву: «Приезжай, всё с квартирой решено». Так открыли нейрохирургическое отделение. В это время очень развивалась артроскопия. У нас она не шла, работала в лаборатории Макушино, отношения не шли. Я пригласил Татьяну Юрьевну: «Хочешь работать нормально?» – «Хочу». «Будешь заниматься артроскопией?» – «Буду». «Поезжай в Москву, пройди специализацию, мы откроем под тебя отделение». Она съездила, два месяца побыла, освоила артроскопию. Прекрасное отделение было, потом Губин его закрыл. Потом пошла волна по баротерапии. Я связался с директором центрального института баротерапии, они пригласили меня, посмотрели, заинтересовались. «Давайте, мы поможем». Решил открыть отделение баротерапии. Выделили одну барокамеру, через месяц поставили. Елена Васильевна прошла специализацию, потом Наташа, дочь, тоже. Больной жалуется на боли – ишемия. В барокамеру, три-четыре раза – боли прошли. Воспаление вокруг спиц – три-четыре раза, воспаление прошло. Очередь стояла, отделение работало в две смены по пять часов. Губин закрыл его, куда дел барокамеры – не знаю. Потом микрохирургия. Давно мечтал. Михаил Моисеевич был замом, разговорились: «Наташа моя будет заниматься этим». Наталья Анатольевна с удовольствием согласилась, а Шихалева присоединилась. Обе работали в эксперименте, набили руку, начали в клинике. Много больных из Тюменской области с обморожением, ни одного пальца на кистях. Пересаживали пальцы со стоп на кисти – два пальца уже на одной кисти. Больные с травмой позвоночника лежат на спине, на крестце, на лопатках пролежни. Подвешивали, накладывали аппарат на таз и плечи. Любил эти операции. Я говорю Ивану Ивановичу: «А если тебе наложить аппарат и подвесить?» – «О, ну, это Вы, а они вот повесят, нагрузка снимается, давление снимается, пролежни закрываются». Шихалева говорит: «Можно пригласить из Питера профессора по микрохирургической пластике?» – «Конечно». Приехал зам директора института травматологии, договорились с моргом, выделили несколько трупов. Они ходили, я ходил, смотрели, как присаживать кожно-мышечные лоскуты на питающие ножки. Проблема с пролежнями решена: появился пролежень на крестце – раз, пересадка – закрыто. Неделя – всё. Очень большой интерес вызвало направление «крайняя хирургия». Аппараты на позвоночник, больные после инсульта. Очередь. Я понимаю: 10-20 лет после инсульта ждать бесполезно. Работал медэкспертом, вскрывал таких больных – там кисты с плотной оболочкой, ловить нечего. Я: «Свяжись с нейро-неврологическим отделением, бери больных, которым 5-6 месяцев». Тем не менее, результаты были.