Мои выдающиеся педагоги

Педагоги – это отдельный разговор, конечно. У нас там была и чеканка, и литьё, и гальванопластика, и ювелирное дело преподавала такая молодая эстонка – Юта Йоханнесовна Паас-Александрова. А технологию металлов преподавал главный технолог Путиловского, Кировского завода Илья Иванович Орленко. И это, конечно, был мой факультет, тем более что ты сразу видела результат своей работы, да. И я была очень довольна. Вообще вам надо сказать, что мы все, не только я одна, мы все очень любили свою профессию. Мы – металлисты, керамисты, живописцы – все очень любили свою профессию. И, может быть, потому, что было влияние педагогов. Не потому, что они были очень известными и высокообразованными людьми, а потому, что они нам передавали, во-первых, свою личную любовь и любовь к профессии. Поэтому нас мало осталось, конечно. Недавно, ну, не недавно, последним ушёл Лёнечка Цоколенко, Царствие небесное. А я что ещё сказать. Уж если я говорю о педагогах, вот что интересно, что характерно было – во-первых, эти наши педагоги, сами понимаете, если они в 1926 году закончили Академию художеств, ну, уже не императорскую, то они, конечно, были люди старой формации, архитекторы. У них диплом был художник–архитектор. Поэтому они все прекрасно рисовали. И вот если вы знаете, ну конечно, знаете, ленинградский мост, Английский мост, телебашня – это всё кто? Архитектор Васильковский, который преподавал керамику. Понимаете. Смирнов Борис Александрович, архитектор тоже, он вместе с Ваксом, моим любимым педагогом, основателем нашей школы, занимался светомаскировкой во время войны. Смирнов тоже заканчивал академию, он был завкафедрой стекла. То есть у нас преподавателями наших факультетов в основном были выпускники академии, потому что академия давала такое образование, что они были прекрасными рисовальщиками, все прекрасными рисовальщиками. И поэтому мы им, конечно, все очень благодарны. Не говоря уже о мастерах, которые нам преподавали. Ведь разные были мастера – мастер по чеканке, мастер по гальванопластике, мастер по станкам. То есть мы могли работать: нам давали чертёжик с какой-то деталью, и ты должна была подойти с болванкой. Болванка – это кусочек металла. Значит, засунуть её в лапку, на каждом станке была такая установочка, где фиксируешь эту лапку. И сделать по этому чертежу то, что тебе предлагалось. Тогда тебе ставили зачёт или незачёт. В общем, я хочу сказать, что школа была, конечно. И потом Иосиф Александрович очень скрупулёзно подбирал педагогов. Я как-то случайно слышала, он с Катониным, а Катонин – это были близнецы-братья, Иосиф Александрович и Леонид Сергеевич Катонин. Они вот два таких были педагога. Я случайно что-то слышала, как один другому говорил: «Лишь бы не был сволочью». То есть порядочность человека, помимо того, что он должен быть с высоким профессионализмом – это не обсуждается – он должен быть и порядочным человеком. Это всё, знаете, старая гвардия. Мой папа такой же был. У них это – порядочность прежде всего. Кстати, я ещё застала этот период, когда стеков не было для скульптуры. Ну, это рабочий инструмент – сте́ки. И мы сами делали эти стеки под руководством педагогов. У меня даже до сих пор сохранился стек металлический. А заодно мы и проходили всю технологию: вырубка, вырезка, полировка – всё это. Так что вот так.