Моя бабушка. Настоящая казачка, хранительница очага и боевая подруга

Бабушка в девичестве – Громославская Мария Петровна. Она была дочерью станичного атамана, и, кстати, если уж на то пошло, в нашей семье именно она была казачкой. Дедушка по происхождению казаком не был – казачьи звания передавались по наследству от отца к сыну. А вот бабушка действительно была казачкой. Для её характеристики могу сказать: когда на Дону происходили события 1919–1920-х годов, гражданская война, у них был жеребец – мощный, красивый. Естественно, его попытались мобилизовать. Лошадей тогда мобилизовывали так же, как людей. Части Красной Армии, которые вошли в станицу Букановскую (откуда она родом, и где станичным атаманом был мой прадед), попытались забрать жеребца. Его вывели из конюшни, но дальше сделать ничего не могли. И тут появилась бабушка – семнадцатилетняя девушка. Она решительно взяла жеребца под уздцы и увела обратно в конюшню. Ну, надо ли говорить, что жеребец остался в хозяйстве. Совсем недавно, чуть больше года назад, чудесным образом мы нашли шашку прадеда. Она считалась пропавшей больше пятидесяти лет. Но это именно та шашка, которую бабушка во время Гражданской войны прятала как семейную реликвию. А ведь тогда за хранение оружия, независимо от пола, можно было получить расстрел. Потом, уже во время Великой Отечественной, уходя в эвакуацию, она снова её прятала и сохраняла. Бабушка была заядлой рыбачкой и охотницей, сопровождала дедушку во всех поездках. Это одна грань её характера – решительная, смелая, боевая подруга. Но с другой стороны – мать, хозяйка, хранительница очага. Она внимательно и рачительно следила за всем, что происходило в семье и доме. Мы, дети и внуки, жили по всей территории Советского Союза, и каждый раз, когда у неё была возможность, она обязательно отправляла какой-нибудь гостинец – конечно, чаще всего съестной. И, как я уже говорил, следила за тем, чтобы все ели вовремя и как следует. В ней это всё удивительным образом уживалось. У неё был сильный характер, который никогда не выражался в жёсткости или грубости. Упаси Бог. Это, как в «Иронии судьбы»: мировая бабушка. Но при этом стержень у неё был очень серьёзный. Плюс ко всему, это человек, прошедший 30-е годы. Она сама вспоминала: бывало, дед мог достаточно безрассудно себя вести – за кого-то заступиться или резко действовать. Она говорила, что иной раз становилась перед ним на колени: «Посмотри на детей, что ты делаешь, на кого ты нас оставляешь». И Господь его, наверное, уберёг. А у неё закалка только крепла. Ещё в самом начале дедушкиной писательской карьеры она переписывала его рукописи от руки. Потом, из первых гонораров он купил пишущую машинку. Она научилась печатать и перепечатывала его тексты. Иногда жаловалась, что дедушка был очень придирчивым, и ей было крайне обидно. Но всё равно делала это.