Мой дедушка, Корней Иванович Чуковский

Ну, что это за человек? Это во всех энциклопедиях известно. Его фамилия была Корнейчук. Корнейчуков он был по паспорту. Он был незаконнорождённый сын женщины, девицы, как писали тогда – это очень стыдно было – девицы Корнейчуковой, которая была деревенская девушка, приехавшая работать в город в качестве прислуги. И в какой-то мере до сих пор так и не ясно, Корней Иванович запрещал это обсуждать и даже никогда об этом не говорил, кто был его отцом. Но есть, в общем, подозрения, что отцом его был сын хозяина, где Екатерина Осиповна Корнейчукова, моя прабабушка, была прислугой. Но он был всё-таки купеческого, правда, не дворянского, а купеческого звания, и жениться на простой крестьянке украинской это считалось у них неприлично. Поэтому, будучи отцом двух детей, у Корнея Ивановича была старшая сестра Маруся, он на этой женщине не женился. Первое время оказывал ей какую-то помощь. Они жили в Петербурге. Хотя он тоже был родом с Украины, откуда-то, может быть, даже из Одессы, вернее. Но жить в Петербурге с двумя детьми, даже работая прачкой, она работала у богатых людей и прислугой, было невозможно. Она переехала в родную Украину, в Одессу, и продолжала там жить, работая прислугой и прачкой, беря домой на дом эту самую стирку. Снимала она какой-то крошечный домик с каким-то двором, и там она себя считала уже госпожой – она из Петербурга приехала, одевалась по-городскому, и тайно, ну, конечно, это было тайно, всем понятно, брала стирку и стирала у себя дома. Брала у людей. Не только она делала – с Корнеем Ивановичем, мальчика использовала для этого, и дочку. Они ходили по квартирам богатых горожан, делали уборки всякие. Ну, в общем, вот таким образом. Видимо, её отец её детей какие-то деньги ей всё-таки присылал, потому что она всё-таки детей устроила в гимназию. Но девочку – не в гимназию, а тоже в какое-то, в общем, учебное заведение приличное, а мальчика – в гимназию. Но Корней Иванович, как всякий мальчишка, и шалил, и не очень хорошо учился, да тем более платили плохо, а тогда, при царе Александре Третьем, министр Делянов был такой, который сказал, что «нечего нам учить кухаркиных детей на благотворительные средства какие-то. Незачем». И всех повыгоняли. И его, кухаркиного сына, – он и действительно, в прямом смысле, был кухаркин сын – выгнали из гимназии. Он стал простым чернорабочим. Поскольку они жили в Одессе, то он очень много там плавал на лодках с рыбаками, помогал морякам, рыбакам как молодой парень и одновременно, ну, гимназию он не в состоянии был кончить, он решил, почему-то решил стать моряком и выучить для этого английский язык. И он, работая простым рабочим, простым моряком, когда раздобыл учебники, самоучители, изучал английский язык. И когда он уже стал юношей молодым, а там местная какая-то газета сказала, что им нужен корреспондент, в Англии живущий, знающий английский язык. И он сказал: «Возьмите меня». И его послали в Англию, а он уже успел жениться на бабушке. И бабушка даже была, по-моему, в положении в это время моим папой. Бабушка была из типичной мещанской торговой еврейской семьи. Они ей не могли простить, что, во-первых, она крестилась для этого, чтобы выйти за него замуж, – они не могли этого простить – и вообще презирали его. Они были всё-таки не бывшие крепостные, не какие-то там, они были пусть торговцы мелкие, но мещане. И, в общем, мой дед эту родню… Я даже эту родню никогда не видела и не знала вот этих одесских торговцев со стороны бабушки. А бабушка считалась русской по документам и водила меня в церковь. Она приняла христианство честно и водила меня в Ленинграде, я помню очень хорошо, в детстве, в церковь. Значит, и он поехал в Лондон корреспондентом какой-то газетёнки, и газетёнка эта провалилась, и ему не на что даже уехать оттуда в Одессу. А бабушка должна в это время уже в Одессе рожать моего папу. И он этого не испугался, бояться нечего. Нанимается простым матросом на корабль, идущий из Англии в Чёрное море, в Одессу, и доезжает до Одессы. И таким путём первые годы жизни он по этим газетам корреспондентом каким-то старается работать. Но, конечно, в 905-м году он принимает, естественно, сторону революционеров. Поэтому подвергается со стороны царского правительства репрессиям, куда-то там вынужден уезжать, скрываться. Всё это описано и в его дневниках, и в книгах о нём.