Колпашево. Моя собака

Присвоили мне звание младшего лейтенанта, офицера. И я с собачкой приехал в Колпашево. Сначала тут на край уходил, занимался. Потом вдруг там кража на берегу Оби. Начинается, как-то занимается, потом идёт лесочек, болотце, лесочек – небольшенький сосняк. Там начинается, Матьянга называлась, она как к городу, только болото это разъединяло. На берегу дом стоял, жил там богатенький один. И в окошко залез один преступник. И меня с собакой – туда. Ну вот тут я сейчас испытаю. Народу – все соседи, это воскресенье было, тут милиция. Я всех отогнал, говорю: «Стой, без меня никуда, сейчас я буду [пускать] собаку». И пошёл по следу. За мной – два милиционера. И в это болото, по следу, поднимает, не помню, ещё брошенное, что-то такое, ему не нужное было. Он думал, что это серебряная, а это какая-то пустышка. Он начал, он ещё сильнее, собака. Прибежал, обошёл вокруг и опять к этому дому. Я говорю: «Ты что? Обмануть меня задумал, собаку?» Я рассказываю, я собаке верил, как себе. Я говорю: «Ты меня не должен обмануть». Он на меня смотрит и рвётся туда. Думаю, значит тут кто-то есть. Команду даю, извините за слово команду по-военному, я говорю: «Товарищ следователь, будьте добры, собака никого не тронет, гарантия». Все боятся – такая овчарка. А он язык высунул, чувствую, он хочет найти, чувствую, где-то здесь. Я говорю: «Я сейчас буду искать человека, кто-то тут есть». Ну, думаю, подожду сам, прибросил, думаю: «А что будет, выберет так выберет, потом ну что? Потом извинюсь». Он обошёл, подходит, как учили. Стоит парень, чёрный костюм на нём, рубашка, и берёт его и тащит ко мне. Я говорю: «Выходи, выходи». – «Я ничего не знаю». Я говорю: «Я тоже ничего не знаю, собака привела, ну накажем её, давай в отдел, поехали». Приехали в отдел. Начальник уголовного розыска, Титов был, с ним разговаривает. А я пока собачку там накормил, успокоил его. Ага. Захожу. «Так он, – говорит, – ничего не признаётся». «Ну, – говорю, – слушай, сейчас ты моему псу признаешься, честное слово. Не я выбирал тебя, но тогда извини, я не могу ему не приказать». Вот такой разговор был. «Ладно, расскажу всё. А что он вещи не нашёл?» – «Какие вещи? А ты сам расскажешь, куда девал. Он шёл по следу». – «А я там забросил их». – «Ага! Вот видишь, а собака… Высоко, а он шёл по следу, куда ты, и привёл тебя сюда». Поехали, точно там нашли вещи. Там золота много было, женщина богатая, видать, была, всё, целый пучок такой был. Он как кинул туда, как было, игрушку бросил тут. Ну это отдельная работа, там поехали, изъяли. Не я уж ездил, другие. Значит, пошло по посёлку, по городу, город небольшой. С собакой приехал. Прекратились кражи, профилактика. Всё равно найдёт собака. А потом пошли, в центре были, как набросились на мою собаку со всех углов собаки, десятками, а там гон какой-то был. Боже мой, он рвётся, ему надо след, а они его. Он как хватанёт какого-нибудь, ну и всё. Один, второй раз, и всё, пришлось сдать собаку. Ни одним днём рассказываю, я бился-бился. Звоню, в Новосибирск звоню преподавателю, а он говорит: «Александр Андреевич, придётся его тебе отдать куда-нибудь на службу другую, он не пойдёт так. Это рефлекс такой, это бесполезно держать. Отдайте его». Я его увёз в Вознесенский район, в милицию отдал.