В этот же день мы натолкнулись на небольшую группу японцев. Впереди нас ещё разведка шла, они наткнулись на них, направили наших парламентёров, они стали стрелять. Поэтому разведка передала, и мы туда подъехали, они уже выбросили белый флаг. И стали разоружать. Когда мы разоружали их, я смотрю – там речушка, и они через речушку сдают на этой стороне и переходят речушку. Мне попался… я посмотрел, какой-то идёт не в военной форме, не солдат. Это была кавалерия, лошадей уже у них отняли. Отняли или нет, но где-то держали, может быть, я не знаю, пустыня ж там, может быть, потом их повезли под охраной. Конечно, пленных, они сдали всё оружие. И один попался такой. Я посмотрел – что-то подозрительное. Я подхожу, думаю, может быть, монах какой-то, я не знаю, монах или самурай. Он в чёрной одежде. Я говорю: «Распахивай халат». Он распахнул халат, у него огромный такой маузер. Я тот маузер – себе за пояс. Он в кобуре, кобура уже у него была, наверно. И он затрясся, думает, сейчас я его стрелять буду. А я ему говорю: «Иди, иди». И он пошёл.