Участие моего отца в войне

Отца, конечно, сразу на второй день призвали в армию. Он ведь окончил курсы стрелков-радистов ещё когда служил срочную службу стрелков-радистов тяжёлого бомбардировщика, и его призвали в авиацию Балтийского флота. Кстати, как раз он участвовал в первых налётах на Берлин, которые были в августе 41-го года. Не он лично, а их полк под руководством Преображенского с острова Эзель – эстонский остров. Он участвовал в этих полётах, не знаю, сколько раз, но говорил, что участвовал. Немцы сначала не знали, что это наши бомбят их, думали, что англичане. А когда узнали, что с этого аэродрома, его, конечно, разнесли в щепки вместе с самолётами. Часть погибла, пока летали, бомбили, а часть уже на аэродроме погибла. И в первых числах сентября, по-моему, лётчиков на последнем самолёте вывезли, поскольку это штучный товар – лётчик, а весь обслуживающий персонал: технари, в том числе и папа, – их уже на катере вывезли – сначала в Таллинн, потом в Кронштадт, а потом уж он только попал в Ленинград. А поскольку самолётов живых не осталось, весь этот обслуживающий персонал собрали, и из них сформировали батальон морской пехоты. И он уже служил дальше в батальоне морской пехоты на Ленинградском фронте. В частности, под Красным Селом. Там был очень тяжёлый, неприятный бой, от которого от этого батальона осталось всего восемь человек. А почему отец остался жив? Потому что он радистом был в этом батальоне, и его спасла рация на спине, когда они отступали после неудачной операции. Так он остался жив.