И вот я в конце февраля выходил на очистку города. Там нам выделялась около дома небольшая территория. Очистка, потому что улица наша Рубинштейна была широкая, а сугробы доходили до полутора метров. Их очищали только в середине, чтобы можно было ходить. А остальное – всё это завалено снегом было. Невский больше, а вот улица меньше. А за городом, там, вообще, наверное, ничего, я не ходил, не знаю, не убирал. И поэтому выходил, работал ломиком. Им разбивал, женщины меня нахваливали. А после грузили на такие листы фанерные, запрягали и отвозили на Фонтанку. Я не возил, моя задача была рубить, я так находил, как-то умело подкалывал, они грузили: «Ой, как хорошо получается у тебя». А я приходил домой, плюхался на пару часов, вот честное слово, плюхался. Но зато, когда город привели в порядок, ведь находили в снегу и покойников, и чего только не было, и грязь, и всё. Город блестел, особенно Невский. На Невском ведь была торцовка. Это не асфальт, а знаете, это деревянные такие, напиленные были доски сложены, и сверху смолой или битумом покрывались, и было очень чисто.