Помню голод 32-33-го годов. Особенно запомнилось мне начало 33-го года: я бы не сказал, что семья голодала полностью, мы пользовались тем, что было с времён, когда мы жили до колхоза, у нас был некоторый запас продовольствия, который мы очень рационально использовали. И выжили все. Сказать, что было сладко, – не скажешь, но вот самое начало года пришло, запасы наши закончились. Отцу пришлось собирать свои пожитки и ехать в Тамбовскую область. Про Тамбов он рассказывал, он целую неделю провёл там, продавая своё, извините за выражение, барахло, и покупал зерно и муку. И вот он привёз оттуда где-то дней через десять мешок и небольшой полумешок зерна и муки. А также привёз буханку белого хлеба. Помню, как он отрезал от той буханки небольшой кусок и говорит: «На, сынок, попробуй тот хлеб, который мы ели до голодовки». Колхоз был не очень богатый, но уже с 34-го года принимал детей от трёх до школьного возраста – шести-семи лет – в детский садик. И там кормили, в основном, завтраком и обедом, ужином не кормили. Ужин мы ели дома. Вот это помогло завершить голодающий период 33-го года. Потом голодовка окончилась, и жизнь эта продолжалась своим чередом.