Село Ловинь. Ранение

Это не село даже, по-моему, городок Ловинь, вот его я запомнила, эту Ловинь. За него там битва была, освободили мы Ловинь. Немцев забрали, кого в плен, кого поубивали к чертям собачьим. И поселились там: наше начальство поселилось в домах более-менее приличных, из того, что было, а мы в какой-то небольшой избушке, там теснотища была. Прошло несколько дней, немцев уже нет здесь в этом Ловине, выгнали. И наши стали поднимать голос: «А что мы так теснимся-то, надо куда-то лучше расселиться, поотдохнуть немножко после боёв». Ну и сказали: «Найдите избу побольше и переселитесь туда всем взводом». И мне говорят: «Пошли посмотрим», и мы пошли в это село. Ребята пошли в другие дома, а я увидела очень большой красивый дом и в него зашла. Видно, в нём раньше учитель жил, потому что уйма книг, очень приличная обстановка, очень хороший дом. Я хотела выйти, ребят позвать, которые со мной пришли, но я дошла только до сеней, как в дом попала бомба, снаряд попал в дом и это всё завалилось. Я выйти никуда не могла, и даже выползти не могла, на меня было столько навалено; я двое суток выцарапывалась, вся пораненная, вся поцарапанная, вся в крови, выползала я двое суток. Выползла, а идти не могу, опять ползком ползу к тому месту, где я знаю, остановилось наше подразделение. Я к тому месту и ползу. К счастью, они ещё не все оттуда вышли и в одном из домов ещё оставались. Я выползла когда на свет Божий, меня увидели, все за голову схватились: «Господи, а мы уже сообщили в штаб дивизии, что ты погибла». «Как ты выползла?» Я даже ничего сказать не могу, у меня голос пропал, я ничего сказать не могу. Бомба упала рядом, я сразу оглохла. Положили меня на печку, то, что они говорят, я слышу. Вот они мне как раз сказали, что они сообщили в штаб дивизии, и что опять они сообщили, что я нашлась. А я ничего не могла. И даже не видела, что я практически голая. Потому что пока я ползла, всё у меня оборвалось, остатки остались. И лежу я на печке, мне туда еду какую-то дают. Я вообще в полусознательном состоянии была, как вот сейчас. Ну и потом приезжает на мотоцикле командир из штаба дивизии. И с ним вместе ещё один, фельдшер из нашего медсанбата. А к мотоциклу привязана люлька, они подъехали, вошли в эту избу. Со мной поздоровались, со мной пытались говорить. И я говорю, что я все равно вас не слышу. И они в общем, поели здесь, с ребятами поговорили, потом взяли меня и мне говорят: «Мы тебя сейчас вот в эту люльку положим и отвезем тебя в медсанбат». А я уже в это время, руками и ногами стала шевелить. И говорю: «Нет. Я не поеду в медсанбат. Не хочу, не хочу». Пишу ему, что я не хочу в медсанбат. «Ну что с тобой делать, в штаб дивизии». Этот Ловинь так у меня и остался в памяти. Красивейшее село было. Посадили меня опять в эту люльку, отвезли меня в штаб. Там меня, конечно, и врач осмотрел, и покормили меня, даже принесли одежду другую, потому что я ободранная вся была. Одежду другую принесли. И всё, я с ними и осталась.