Ой, да ну его на фиг! С тех пор я и начал полнеть: каша гречневая. Там они такое и не едят. Хлеб у них, а мы свой привезли. У нас такой, как кирпич, гвозди можем уже забивать. А у них такая булка, можно в один кулак её было вот так вот. Разжал кулак, и опять снова форма та же, значит. Это у них такой хлеб был. Но у них нечего есть-то, всё равно, было. Они нас не кормили. Наш хлеб есть не могли.Да какой ром? Если иногда удавалось, вот, наши ездили же, когда перевозили грузы с корабля. Шесть же кораблей приходило, и всё-таки туда первое время-то ездили за этим. Так покупали спирт. И Фидель уже, наши пожаловались командованию, не продавать, а Фиделя попросили не продавать спирт этим русским солдатам, воинам. Ну так, а мы говорили, что это – мохито. У вас тут столько мошкары, искусали, нет никакого терпения. Мы будем это, это, всё. Мазались – это было так, тайком только и всё.