1937 год

Я вам скажу, что 1937 год у меня тоже в памяти: я учился в четвёртом классе, но помню, как двух селян взяли. Ночью приехали на телегах из Тобольска, взяли, увезли. Утром встают – и вся деревня узнаёт: Василия Ивановича забрали, а у него жена Акулина Ивановна, у неё двое было ребят, Миша и Ваня, и трое девчат, пять человек детей. Взяли, и когда я занимался поиском без вести пропавших своих селян, 50 лет я занимался этим делом, многих нашёл, одних, вторых освежил в своей памяти. И стал интересоваться: «А как, почему?». И когда приехал я после войны, спрашиваю у Данила Григорьевича, колхозный был конюх, умный мужик, я спрашиваю: «Дядя Данил, расскажи, а за что Василия Иваныча-то?», а он говорит: «Ты знаешь Ваня, а лешак его знает. Так я думаю, – он рассказывает, – когда колчаковцы стояли у нас в деревне, а у них пятистенка была большая, они жили хорошо. И колчаковские солдаты в одну комнату согнали всю семью, а в другой сами жили, может из-за этого. Неграмотный он был, какой из него контрабандист, он ни о чём таком понятия не имел». А был период такой, разобраться было сложно. Вот Ежова, почему расстреляли? Это нарком внутренних дел, он же поставил таким образом свою работу, устроил соревнование: кто больше врагов найдёт, тот и на коне, образно говоря. А потом, когда разобрались, оказалось, что под статью врагов попало много невинных людей. И когда разобрались по этому вопросу, то его военный трибунал осудил и его расстреляли. То есть, всё это я видел малышом, это у меня осталось в памяти до сих пор. И я стал интересоваться: «А где этот, как кончилась его судьба, где он был?». Я нашел в архивах документы, что Василия Ивановича через три дня после ареста тройка осудила на расстрел. И когда после вынесения приговора их вели в камеру и, не доведя до камеры, в коридоре в затылок выстрелили и убили. И так было... Но тут нужно, конечно, очень объективно подходить, это особый разговор. И сегодня многие говорят, что искажают действительность. Историю надо знать.