Я лично участвовал в освобождении Освенцима

Мне пришлось выступать потом, когда мы открывали новую экспозицию в нашем бараке. 14-й барак есть в Освенциме, где были наши военнопленные. Ну, тогда что-то директору института, а может быть, и польские власти были к этому подключены, значит, старая экспозиция, которая была на выставке, им не понравилась. Не понравилась тем, что там были представлены советские люди: латыши, украинцы, всё. И это их смутило: теперь, мол, украинцы – не советские люди, латыши – граждане других государств, поэтому эта выставка уже не соответствует тому, что сейчас есть на самом деле. Тогда мы ездили в музей на Поклонной горе, я с ними вместе участвовал, на открытие новой экспозиции. Обновили её, всё. Присутствовал тогда вице-маршал Сейма, наш председатель Госдумы Нарышкин, присутствовал министр культуры Мединский, присутствовал целый ряд послов. Такой вот форум в связи с открытием новой экспозиции. И я тогда выступил и сказал о том, что, когда мы готовились к вступлению в Польше, с нами проводилась очень большая политико-воспитательная работа. Нам объясняли, первое, что нам сказали: «Польша является нашим союзником в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Польша очень здорово пострадала за время войны, за время оккупации, Советский Союз ей будет оказывать помощь». Вот в таком духе. Вся тогда политико-воспитательная работа с нами была направлена на то, чтобы устанавливать дружеские связи, дружеские отношения с польским населением. Ну, естественно, никакого насилия, никакого изъятия имущества и так далее. В таком настрое мы тогда и вступили в Польшу. И на этом форуме я тогда выступил и сказал: «Господа…» Там были ещё «отцы города»: глава города, общественность города. И я им рассказал эти вещи: «Я слышал от детей, слышал даже от людей такого возраста. Как же так происходит? Вот я лично участвовал в освобождении Кракова, я участвовал в освобождении Освенцима. Где-то капли моей крови на земле, которую вам потом передали, в Силезии, я был там ранен». Я говорю: «И вдруг я приезжаю и слышу такие вещи. Как это может быть? Откуда это происходит?» Тогда выступил директор этого музея Освенцим. Он говорил, успокаивал нас: «Ну это случайно. Это отдельные дети, в общем, у нас всё не так. Все знают, что Освенцим освобождала, конечно, Красная армия», и так далее. Я говорю: «Вы понимаете, это может один-два случая, но я уже вижу, что и взрослые, всё. По-моему, у вас ведётся такая пропаганда». Я говорю: «Господа, как это так можно понять? Перед вами, так сказать, живой участник освобождения, живой участник боёв за освобождение Польши. И потом всем нам и вам известно, что 600 тысяч воинов полегли за освобождение Польши. Какой городишко ни возьми, везде где-то наши могилы, кладбища, захоронения наших солдат. А у вас ведётся вот такая пропаганда». Я тогда прямо сказал: «Я не считаю, что это случайно». Я говорю: «Я вижу, что это такая целенаправленная пропаганда, которая непонятно, для чего ведётся».