Курская дуга. Ранение

Пожалуй, самый страшный момент – это «Орловско-Курская дуга». Тогда её так не называли, мы не знали, что это такое будет. Пришли на фронт и всё. Там кто участвовал, тот и совершил подвиг, иначе бы не победили мы в этой битве. Когда наша артподготовка началась, ведь сначала наши артподготовку провели мощную, чтобы немцев, так сказать, придавить, мы и «ура» кричали, и пилотками швырялись. Артподготовка наша закончилась, через некоторое время началась артподготовка немецкая, такая же мощная. Авиация немецкая очень сильно работала. Ну и немцы пошли в наступление. Была команда пехоте, я был в ней, но рота автоматчиков у нас была: «Отсекать автоматчиков от танков. Не дать немецким автоматчикам вместе с танками зайти на наши позиции». Если они уже зайдут – тогда конец. Недалеко от меня стоял ручной пулемётчик. Разорвалась мина, мины там рвались как град. Его или ранило, или убило – там некогда было, можно сказать, разбираться. Мне командир взвода крикнул: «Якунин, возьми пулемёт». Я взял пулемёт и начал бить по немцу. Одну коробку с дисками расстрелял, а в каждой коробке десять дисков, вторую коробку расстрелял, и примерно к обеду немножко вроде затихло. И снова шквал артиллерийский. Я услышал только шипение. Ну, а мы знали, что если мина шипит, то это значит, она падает на тебя. И больше я ничего не слышал и не видел. Очнулся я где-то, сейчас не помню, Ольховец, районный центр, под Орлом, в медсанбате. Потом меня отправили в тыл. У меня была тяжёлая контузия. Из левого уха кровь текла, говорить не мог и вообще состояние было полумёртвое. Привезли в Ефремов, в госпиталь положили. Около трёх недель я там отлежал.