И после всех дел, это лет 20 назад, может быть, я думаю: дай-ка приеду в Одессу, я очень любил отдыхать там. В Одессе есть так называемые районы, район Люстдорф – немцы, район Молдаванки – евреи, район там чего-то ещё, ну, все жили дружно потрясающе. И пляжи шикарные там. И вот я думаю: дай-ка я найду свой дом зрительно. Мы приехали туда с мамой приёмной, она остановилась у родственников, а я решил погулять по Одессе. Я отдыхал у родственников, в Одессе есть Черёмушки одесские, то же самое. Я к ним приехал туда, это дальний родственник какой-то, я не знаю, и он сказал: «Нигде не снимай ничего, у меня будешь жить». У него трёхкомнатная квартира в девятиэтажном панельном доме, недалеко от санатория и своя дача с бассейном по Московской дороге. И я был в то время, когда девальвация была денежек всех этих вот у нас. И вот, если, скажем, у нас тысяча, так там десять тысяч на Украине, это же Украина была. Вот я приехал, поменял здесь кучу денег, и приезжаю туда: бензина нет, ничего нет у них, у него «Москвич», доехать не может. В общем, мы стали ездить на Чёрное море, на пляж. В один из дней я выхожу, а я работал в фирме в медицинской в Москве, и смотрю – наша секретарша. Боже мой, вот как бывает в жизни! Мы жили в первом, а она в третьем подъезде. Говорит: «А я иду на море, вот мама на третьем этаже, вот Долина живёт, певица». Я говорю: «Бог ты мой!» А следующий подъезд – мэр города Одессы, но у него в подъезде вода, всё есть. А с водой-то в Одессе плохо, как ни парадоксально: вода до 12 ночи, всё, а потом уже мы наливаем в ванну воду, и вот… Это испокон веков там.