Пришлось мне даже и постоять в очереди за хлебом. Не привезли – стоишь час, два, три, и: «Сегодня, – объявляют, – не привезут». Завтра опять, и опять. Да ещё идёшь, вот так прижмёшь, чтобы его не вырвали, этот несчастный кусок. А хлеб – «какой он был, чёрен был, и липок, ржаной муки грубый был помол. Но расцветали лица от улыбок, когда паёк тот ставили на стол». В очереди, в основном, стояли все молча. Каждый думал о своём. Как бы дойти и донести. Или хотя бы, первая мысль была, чтобы был хлеб, чтоб привезли. Номерки писали на руках. Уйти, отойти нельзя. Если ты отойдёшь, не пустят назад. И какой-то был народ, казалось бы, вроде все в беде, но попадались и злобные люди: если ты отошёл, то тебя назад не пустят. А бывает так, что отстоишь день, и придёшь без хлеба. Водички попьёшь. За водой ходили вот на Фонтанку, мы около Фонтанки жили.