Я работал с таким упоением, собственно, я не знал ничего, кроме работы в то время. Работа была упорная, вот для меня совершенно новая, многое приходилось попробовать так, попробовать эдак. Дело было не в том, что нужно было восстановить что-то такое, потому что генеральные схемы, которые мы проходили в институте, правила построения я знал, и мне никуда лезть не надо было. Но дело в том, что не было ни материалов, не было ни приборов, не было ни измерительных приборов, необходимых для того. чтоб можно было всё это делать так, как положено. Поэтому каждый раз приходилось что-то хитрить, приделывать, пробовать так, пробовать где-то методом тыка, что называется. Попробовал – а, пошло, хорошо, слава богу. Вообще там было очень много сложных ситуаций! Но молодость, вы знаете, и я бы сказал такое, молодой напор и желание делать что-то, это желание, вот понимаете, когда я не смог попасть в армию, там, где были мои все ребята, желание что-то делать для того, чтобы, сказать принести пользу – это не верная фраза, штампованная какая-то, это дурная фраза, а именно, для того, чтобы был какой-то результат от того, что ты делаешь, понимаете? Это был просто такой напор! Потому что, если до этого были бессонные ночи, связанные с тем, что не знаешь, как остаться в живых. Ведь весь риск, понимаете, почему вот вы задали вопрос: как это так 23 года? А ведь я в свои 23 года уже познал ощущение того, быть живым или погибнуть. Это, это не просто закаляло, это не то, это неправильное слово. Это не закаляло, это давало огромный опыт просто жизненный.