Бытовал такой разговор, предупреждали: если у вас в среде есть поляк, будьте осторожны. Что, вроде, они и вашим, и нашим. Да, это у хозяина было, мы значит, обычно всё зерно молотили, молотили молотилкой, тоже возили и молотили, а вот чтобы солома была прямой, чтобы крыть крышу можно было, то нужно было вручную, колотушки такие, палку держишь и колотишь. И идёшь, всю солому кладут ровненько, зерном в серединку, а хвостом обратно. И туда, и обратно колотушками идём и бьём. Потом отдыхаем. И вот этот поляк, чего он вздумал, и стал рассказывать чего-то, Мессинг такой, наверное, у вас тоже есть на слуху, Мессинг, он и у нас был. То ли он волшебник, то ли кто он? Встречалась потом фамилия мне ещё после освобождения. А вот этот поляк ещё по-немецки очень хорошо говорил, и вот когда пройдём полосу, одну, вторую перемолотым, отдыхаем, и вот он начал хозяину рассказывать, что вот Мессинг этот говорит, что победят русские, это ещё было далеко до освобождения, и вот он разболтался, стал говорить, что победят русские. А хозяин так вытрушивался и тут же, наверное, куда-то кому-то доложил, что вот ненадёжный, и поляка этого забрали. Он многих так выдавал, даже они нас не стеснялись, при нас Бог знает чего говорили и делали. Он такой вредный был, его окружающие немцы не любили. Но мы расстались по-доброму.