Выходы из гетто в поисках еды

Надо было как-то кормиться, а у нас в комнате в нашей жил мальчик, звали его Майка. С бабушкой. У него отец был украинец, а мать еврейка, но их не было в гетто. Он жил там, и он ходил по домам, чтобы просить милостыню. И он сказал: «Ходи со мной». И он начал брать меня с собой. И вот 2,5 года ровно, с ноября 41-го до последнего погрома, я ни разу один не ходил. Только с ним. Мы ходили в район западного моста, товарной станции, по этим улицам. Выйти можно под страхом смерти только. Висели объявления, что если подойдешь к проволоке или будешь переходить, то будут стрелять. Кто-то что-то давал, у народа ведь тоже ничего не было, какие-то объедки. Кто-то не давал, кто-то прогонял. Мы ходили просить по домам, если что-то... У нас были железные банки литровые с ручками, консервные, чтобы добывали. Если ничего не добывали, то ходили по помойкам, картофельные очистки собирать. Ну, то, что однажды в картофельных очистках мне попалась, до сих пор помню, целая картошка, замёрзшая зимой. Когда я сварил её, она была черная, как пирожное. До сих пор это помню. Иногда, когда ничего не могли добыть, на Суражский рынок ходили воровать. Особенно летом-осенью, когда яблоки были, вот проволоку загнешь большую, ткнёшь в проволоку и бежать. Поймают – побьют. Били очень крепко. Однажды, помню, на товарной станции это было, вагон раскурочили, и мне досталась целая килограммовая пачка дрожжей, и я всю съел за день. И ничего не случилось. А однажды тоже вагон раскурочили, там была макуха. Что такое макуха, не знаете? Это отходы от семечек прессованные. Всё-всё-всё ели. Каждый раз возвращались со страхом расстрела, под проволоку вылезать и обратно, то же самое. И вот однажды мы пошли на товарную станцию, на свалку, там работали евреи, приводили из гетто, их обратно на машине увозили. И мы прятались у них в ногах, пацаны же были, мне тогда было 8-9 лет, чтобы проехать на машине. Ну, а немец там был, он иногда устраивал проверки, и когда находил нас, то за шиворот сбрасывал с машины. Ну мы как, сегодня я, конечно, бы на ноги не встал, а тогда мгновенно как собака, как кошка становился на ноги.