А нас погрузили вот в эти, ничего там не было оборудовано, просто с крышами они были. И нас перевозили где-то ещё раз разгружали, обрабатывали нас, мы же были вообще все вшивые, и многие заразные всякими болезнями, но мы прожили столько времени в таких условиях. И какие-то были такие бараки, ну, как бы профилактика была какая-то. Там брили всех: и головы, и всё выбривали, и потом смазывали нас чем-то. Ну, в общем-то, кормить-то не кормили, конечно. Чего-то какую-то баланду давали один раз. А так я даже не знаю, как. Во всяком случае, нас несколько раз вот разгружали и выстраивали в ряд. И там внутренние войска, они какие-то другие, фронтовики ещё были как-то так, и по-хорошему относились, а которые внутри, я несколько раз сталкивалась, очень были они преданные, наверное, Гитлеру что ли, носили фашистский знак на рукаве, и форма у них другая была. И вот выстроили всех в ряд: «Коммунист, Jude – aus! Выходите!» А оказалась, одна еврейка ехала с нами, и так она как-то пристроилась, что я её однажды видела где-то, она устроилась, в общем, так спокойно.