После Тильзита мы очень долго и много, хочу сказать, проехали, прокатали, в общем, этот бронепоезд, понятно, что-то случилось с их паровозником, а он же внутри этот паровоз, понятно, вот, а мы спереди или сзади автосцепками прицеплялись и возили этот бронепоезд. А потом как-то получилось так, что я сегодня на бронепоезд лазил, завтра лазил, а потом выхожу на паровоз, а его нету, и я остался на бронепоезде какое-то время. К нашему поезду обязательно давали крупнокалиберные пулеметы, понимаешь, специальный вагон – охрана поезда в хвосте и в голове. Так вот, однажды нас бомбили, понимаешь, и повредили пулемет крупнокалиберный. Не только повредили, а живая сила там повредилась. Ну, и меня, девчата: «Володь, иди-ка сюда, Володя, иди-ка сюда». Ну, я сейчас хорошо не помню, но, по-моему, Наташа, сейчас вот как вспоминается, мне говорит: «Вот за эти ручки берись, понятно, смотри на самолет и стреляй». Ну, я так и делал. Пострелял, дальше пустая лента. Ну, мне другую подставили. В общем, собственно, я сам ставил под их подсказки. Ну, ещё самолеты. И получилось так, что я «дыр-дыр-дыр-дыр», а он вспыхнул и рухнул. Такое было. Она мой командовала, лежала. А я стрелял. А охрана, что была, да почти всегда женщины были, девушки. Так что вот самолётик я сбил. Сейчас вот не помню, где.