Когда при отступлении скором немцев, уже наши были недалеко от Таганрога, за Мариуполем ещё, что мы в посёлке, потом уже Таганрог, и мужчины, которые в селе были, узнали, что уже близко наши, и подались все навстречу. А сестра осталась там, её должны были оттуда в Германию отправить. Она: «Нет, я не поеду», так её в какой-то сарай закрыли. А потом прошло какое-то время, танки едут, а на танках вот этот вот зять, на первом танке едет, приехали в село, говорит, уже попрыгали: «А где Шура?», – он Саша, она Шура. «А где Шура?», соседи говорят: «Да её, – говорят, – в Германию должны отправить, она вот там, вот в том сарае». Так он здоровый такой, крепенький был, потом вроде как пошёл, как эту вот дёрнул решётку: «Шурочка, вылазь, всё, уже эта власть закончилась. Вылазь». Она вылезла, уже потом она постепенно в Мариуполь пришла, а они продолжил, значит, на танках уже в сам Мариуполь приехали. И он хотел ещё на фронт, а у него страшная близорукость. Ну, тут его посмотрели, и для воинской части он не годится. Немедленно значит, на завод. Он на заводе Ильича трубосварочным мастером работал. По месту жительства. Они поумирали, а у меня справка до сих пор эта дома лежит, что направленный воинской частью на завод Ильича на работу, на своё рабочее место.