Командир лётного состава

Хотелось мне повторить судьбу брата. Военком, когда у меня подошло время, спрашивает: «Виктор, ты хочешь летать?» Я говорю: «Хочу!» И он меня направляет в училище. Ну, в училище я попал, был приказ, командования, что 150 человек нужно набрать в качестве командиров огневых установок для бомбардировщиков дальней авиации. И нас, сняли с этой позиции, направили на учения на командиров огневых установок тяжелых бомбардировщиков дальней авиации. А мы с удовольствием, всё равно ж летать, будем летать. Приказ есть приказ. Отучились мы, нас направили по дивизиям, по лётным частям. Мы вдвоём поехали в Мценск, город Орловской области. А потом попали мы в город Барановичи, это в Белоруссии. Сперва в дивизию мы приехали, это за Минском, 18 км, примерно. Там дивизия организовалась, а полки стояли по городам: город Орша, Гомель, Барановичи. Мы попали в Барановичи. Я попал в первую эскадрилью, а мой друг попал во вторую эскадрилью. Мы там сдали экзамены и на земле, и в воздухе, и допустили нас летать. Я не лётчик, а командир, я не управлял самолётом. Лётный состав у нас шесть человек. Штурман, правый, левый лётчик, командир огневых установок, ну и пилот. Наша задача – защитить свой самолёт при нападении истребителей противника. Мне кажется, в то время многие хотели стать лётчиками. Такое было настроение, что надо летать. Каждый думал быть об этом. Я попал в лётную школу эту, училище, на командира огневых установок. Мой друг младше меня на два года кончил 10 классов, и пошёл на лётчика, был лётчиком истребителя. И мы проводили воздушные бои, тренировочные. Мы летали на большой высоте с бомбовой нагрузкой, мы шли на 9-12 тысяч метров, на 12 км, на 10 км. И бросали бомбы на полигоны военные. Помню, на Балтике немецкий крейсер затоплен. И там, на Балтике, сделали полигон. И мы по по этому крейсеру бомбили. А потом демобилизовался я. Мама и папа были уже пожилыми были. Они требовали помогать им и так говорили: «Не можем мы уже быть самостоятельно». Я пожалел, но а что сделаешь? Родные есть родные.