Сергей Герасимов и Тамара Макарова – наши уникальные педагоги

Сергей Аполлинариевич и Тамара Фёдоровна – это были наши, как бы, вторые родители. Они действительно очень нежно всегда относились к своим ученикам, своим студентам. И даже, выпуская их уже из института, Сергей Аполлинариевич и Тамара Фёдоровна никогда их не забывали. У него училось очень много иностранцев, но всё равно он даже знал, где находятся его ученики: какой-то друг в Иране, кто-то был на Кубе – режиссёр с его курса. Он всегда знал, чем они занимаются, и жил их жизнью. Он всё знал. Я до сих пор помню, когда-то у него был юбилей, какой-то день рождения. Это уже был конец 70-х, а мы в 1964 году закончили. И он нас пригласил – своих студентов, которые у него учились, – на этот день рождения в Доме кино, в ресторане. Он почти про каждого вспомнил, рассказывал какие-то истории. Вот наш курс, который был у него в гостях на этом юбилее. И вдруг он говорит: «У меня девочка училась такая. Она очень не любит зефир, потому что полтора года отработала на кондитерской фабрике "Калев",» – назвал фабрику и говорит: «И делала зефир. Она его не любит. Это Лариса Лужина». Я так удивилась! Ну надо же, как он помнит! Господи, столько уже прошло времени, а это я рассказывала, когда поступала, что работала на кондитерской фабрике. То есть он всё помнил, до мельчайших деталей. Наверное, Сергей Аполлинариевич так хорошо относился к своим студентам, что его все любили. И вот кого ни встретишь из вгиковцев, если это ученик Сергея Аполлинариевича, они будут говорить только хорошее. О Михаиле Ильиче Ромме тоже невозможно сказать ничего плохого. Его тоже все любили студенты, так же, как и Бибикова с Пыжовой. Поэтому у каждого свои кумиры. Вот для нас это были Сергей Аполлинариевич и Тамара Фёдоровна. Они умели нас как-то подкормить. Например, я помню, мы жили в общежитии ребятами, стипендия была маленькая. Тамара Фёдоровна устраивала нам такие уроки – правила хорошего тона: как держать вилку, нож за столом. Для этого покупались два килограмма сосисок, которые отваривались, и мы на сосисках всё это учили. Но она делала это не только для того, чтобы нас научить, а чтобы ещё и накормить, особенно тех, кто жил в общежитии: Губенко, Буяновского, Склянского Жору. Никоненко ещё ладно, он в семье жил, а эти – в общаге. Денег у них не хватало на еду, полуголодные ходили. Она старалась, иногда просто деньги в карман клала, чтобы поддержать. Поэтому это действительно были педагоги-родители в самом настоящем смысле слова. И у нас, например, Сергей Аполлинариевич сумел... Был такой Володя Буяновский, актёр. Он, к сожалению, ушёл очень рано из жизни в 27 лет. У него был порок сердца, и он сумел его преодолеть, как-то сам вылечил себя спортом – он занимался художественной гимнастикой. А потом, когда он учился во ВГИКе, у него не получалось ничего: первый год, второй, как-то третий. И уже педагоги все говорят: «Ну, Сергей Аполлинариевич, ну что вы, ну это бессмысленно держать. Нет у него никаких актёрских данных, ну нет ничего». Тот отвечает: «Ничего, подождём». И на третьем курсе вдруг ставят у нас «Дядюшкин сон», он играет дядюшку. И он так его сыграл в свои 20 лет, что приезжали смотреть из Москвы режиссёры – смотреть на этого дядюшку. Вот он говорит: «Вот, пожалуйста». Он дотерпел, дождался, и всё-таки человек раскрылся. Вот что значит это педагогическое чутьё, то педагогическое мастерство, которое было в Сергее Аполлинариевиче и Тамаре Фёдоровне. Поэтому я всегда вспоминаю о них с очень добрым чувством.