Последние бои. Автограф в Берлине

Бранденбургские ворота я пробежал уже, артиллеристы наши, они же пушкари, они и там ещё, за городом, можно сказать. Что ж я буду сидеть, из-за угла выглядывать? И мне так и указали, у меня в архиве нашли: «Знаменский участвовал в боевых порядках пехоты», какие-то штрассы написаны, я даже их не помню. И когда Бранденбургские ворота миновали, там уже площадь вот эта. И там всё ещё стреляли, там бои ещё шли. Там такое сопротивление эсэсовцев, вот так одеты были, как Штирлиц в кино, в чёрном. Вот они раненые, истекают кровью, один ползёт, нога оторвана, на ниточке, и стреляет. Они были преданные фанатики, в подвалах, везде до последнего стреляли. Разве с такой массой справиться? Это сколько фронтов, в одно место пришло, курице пройти негде. И вот тогда уже полезли ребята писать какой-то краской, где там что найдёшь, какую-то железку, штык или какую-нибудь костыль, парнишка пишет свой автограф. А уже некуда, тут рядом пишут, некоторые даже друг другу на плечи встают, уже места нет. По-моему, я был на северной стороне, где река Шпрее протекает вокруг Рейхстага. И я говорю: «Дорогой, напишешь, я подожду, да, дай мне свой костыль», «Сейчас, сейчас», а он уже дописывал. Я беру, ну как раз, местечко я нашёл. И я написал: «Знаменский, Серпухов». Я из Серпухова.