Мои задачи на аэродроме

Сколько надо, столько и работал уже. Иногда по 12 часов не спали. Иногда, ну, входило ещё охранять, охраны тогда у нас не было. Печки топить надо было, тут много разных работ. Телефоны научился ремонтировать, ходить, заменять телефоны у командиров полков, у руководства этих полков. Тут было много у нас. Значит, две эскадрильи были у нас: одна транспортная, одна связи. Вот тут надо было ходить и работать. В один из дней пришёл менять телефон командиру эскадрильи транспортной, которая возила связь к Большой Земле. Значит, вот тут менял телефон ему, он спрашивает: «А кто ты, чего служишь?», – я ему рассказал. И он мне говорит: «Ну-ка, давай-то я тебя заберу к себе, в эскадрилью, будешь стрелком-радистом», – у него не хватало радиста. А там стрелок-радист. Это будет попозже, но тут вывозили меня на вылет, я уже летал с ними, но облёт делали, пока решалось, вокруг ремонтировали что-то, надо было им взлеты делать. Вот тут у меня сложность была, пулемёт когда разворачиваешь, развернуть пулемёт, если у него один пулемёт стоял ШАК 12,7 мм калибра, большой такой, тяжёлый, тяжело мне было справляться. Ну, говорит: «Ничего, подъешь лётный паёк, будешь справляться». Но так случается, что этот командир потом попадает в аварию, и весь экипаж, вместе с ним, 13 лётчиков, один герой Советского Союза, командир полка, погибнут. Они поедут у Тихвина, там, где-то под Тихвином аэродром военный будет. Они погибнут, останется один механик потом живой. Погибнут, все прилетят, они смогут снизиться, у них высоту наберут, проходя через Ладожское озеро, через линию фронта они. А придут туда, прилетят, а спуститься не могут. Так все уйдут в пике, все погибнут. Один механик, который виноват, который с задних подкрылки, который определяет высоту и подъем, не снимет струбцины, которые вот в экипаж. Там два летчика, механик и радист. Вот мы были бы четверо. Я его отлично знал. Они меня уже принимали, когда прилетал. Это вот так.